Главная » Юмор » Годы прострации

Годы прострации - Таунсенд Сьюзан "Сью" (2013)

Годы прострации
Возвращается Адриан Моул! Несмотря на быстротечностью времени, голы не властны над любимым героем Англии. Он как и всегда учтиво и до каждой детали точно ведёт свой дневник о своей невероятно заурядной жизни, и как всегда, беды окружают его со всех сторон. Но Адриан Моул — очень сильный человек, поэтому как бы судьба не старалась, у неё не выходит сломать его. Уже пять лет Адриан живет вместе со своей любимой женой Георгиной в Свинарне — в безупречно экологическом доме, который был возведён из руин бывших свинарников. Он как и раньше работает в знаменитом элитном книжном магазине, как и раньше осуждает своих съехавших с катушек родителей. А жизнь вокруг полна ярких событий: гаджеты отвоевывают у людей жизненное пространство, повсюду балует экономический кризис, а борьба с глобализмом обостряется. Адриан записывает каждый момент из своей жизни настолько точно, что его дневники можно назвать литературной классикой. Адриан пишет великую пьесу, разбирается со своим детьми и женщинами, яростно сражается с медицинскими проблемами, снова влюбляются в свою первую любовь, чувствует, и просто живет. Новый том «Дневников Адриана Моула» — великолепный подарок для тех, кто давным-давно полюбил этого неуклюжего и обаятельного героя.

Годы прострации - Таунсенд Сьюзан "Сью" читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

2007 год

Июнь

Суббота, 2 июня 2007 г.

Черные тучи над Мангольд-Парвой. Дождь льет с начала времен. И когда же этому придет конец?

ОСНОВНЫЕ ПОВОДЫ ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА

1. Гленн воюет с Талибаном в провинции Гильменд.

2. Выручка в книжном магазине на сегодня составила всего 17,37 фунта.

3. Прошлой ночью три раза вставал, чтобы помочиться.

4. Ближний Восток.

5. Интересно, родители скорректировали свой похоронный план? Погребение в землю мне не по карману.

6. Сталинские замашки у моей дочери Грейси. Или так и должно быть в первые пять лет жизни?

7. Вот уже 2 месяца и 19 дней, как я не занимался любовью с моей женой Георгиной.

Порою возникает ощущение, что она уже не настолько без ума от меня, как раньше. Например, она по-прежнему готовит мне яйца вкрутую, но давным-давно перестала их охлаждать. И она до сих пор не купила резиновые сапоги. Георгина — единственная мать в деревне, которая забирает ребенка из школы на десятиметровых шпильках. Это, несомненно, свидетельствует о полнейшем неприятии как моего образа жизни, так и английской сельской местности в целом. В первый месяц после свадьбы мы вместе собирали чернику и молодая супруга училась варить варенье. Теперь, четыре года спустя, когда следы от ожогов почти зажили, Георгина покупает клубничный «Бон маман» за три с половиной фунта баночка! Спрашивается, зачем, если в кооперативном магазине можно купить точно такую же банку за 87 пенсов!

Вчера я застал ее рыдающей над стареньким кейсом, с которым она когда-то ходила на работу. Спросил, что случилось. Она всхлипнула:

— Дин-стрит

[1]… Как же я скучаю…

— Кто такой Дин Стрит?

Она швырнула кейс на пол, затем пнула со всей силы по пакету, доставленному из центра растениеводства.

— Дин-стрит — это географическое место,

идиот, — ответила она с холодным сарказмом, и этот ее тон начинает внушать мне тревогу.

Но по крайней мере, она со мной заговорила! Хотя продолжает делать вид, будто в упор меня не видит. На прошлой неделе в поисках ножничек для подстригания волос в носу я сунулся в ее сумочку и обнаружил записную книжку размером А5. Обычная книжка типа «ежедневник» с безобидными на вид монстрами на обложке. Однако, открыв его, я вздрогнул: запись на первой странице начиналась обращением ко мне:

Адриан, если ты нашел мой дневник и читаешь его, прекрати немедленно. Этот дневник — моя единственная отдушина. Пожалуйста, уважай мои желания и право на личную жизнь.

Закрой книжку и верни ее на место,

СЕЙЧАС ЖЕ!

Я перевернул страницу.

Дорогой дневник,

я намерена каждый день рассказывать тебе о своей жизни — все без утайки. Ведь мне больше не с кем поделиться тем, что меня мучает. Не с Адрианом же — у него случится нервный срыв, а родители и сестры в один голос заявят: «Мы тебе говорили, не выходи за него», и от друзей я услышу то же самое. Но проблема в том, дневник, что я глубоко несчастна. Мне опротивели сельские просторы! Здешние обитатели никогда не слыхали ни о «Белом кубе»

[2], ни о кофе «маккиато» и думают, что Рассел Брэнд

[3]— это модель электрочайника. Люблю ли я своего мужа? И любила ли я его когда-нибудь? Смогу ли я прожить с ним до самой смерти — его, моей или обоих сразу?

Я услышал, как хлопнула дверь в огород, а затем шаги жены. Быстренько сунул дневник обратно в сумку и громко спросил первое, что пришло в голову:

— Георгина, когда у королевы официальный день рождения?

Жена вошла в комнату.

— Зачем тебе? Опять написал стихотворение по случаю, да?

Закуривая, Георгина слегка наклонила голову, и мне невольно бросилось в глаза, что теперь у нее

Оставить комментарий