Knigionline.org » Фантастика и фэнтези » Напряжение: том 5

Напряжение: том 5 - Владимир Ильин (2019)

Напряжение том 5
5-Ый этом события относительно Принцип также его подход. Из Числа теплых признаний во влюбленности летнему солнцу, волнующего надежды 1-ый горячих вешних проблесков также красочной веселья с созерцания скованных во гололед озер около голубым небом, отыщется во душе негромкая влюбленность ко поздней озари. Никак Не этой преждевременной также хлябистой, со нечёткими ливнями путями – несмотря на то также ей перепадут хорошие фразы с этих, кто именно повстречает ее во тепле собственных комнат, также кому резкий дождь из-за порогом, слабый оконной рамой, будет аккомпанементом треску пламени во камине. Также никак не половине озари, заполоненной нотками увядания также прощания – около звучания птичьих стаек, приглашавших из-за собою: ко наитеплейшему травлю, во государства со преждевременным рассветом также запоздалым заходом, пересидеть холодную период также, являться способен, остаться далее насовсем. Кто Именно-в таком случае поддастся, однако далее, около горячим бризом, в теплом пляжевом песке, смотря сверху глав оживленной также множественной массы в простор, заблаговременно либо запоздало заскучит об ней. Запоздалая бабье лето – со жесткой, немного издрогнувшей территорией. Со морозом, до тех пор пока еще никак не настолько колким.

Напряжение: том 5 - Владимир Ильин читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Пролог

Среди жарких признаний в любви летнему солнцу, волнительного ожидания первых теплых весенних лучей и яркой радости от созерцания скованных в лед озер под синим небом, найдется в душе тихая любовь к поздней осени.

Не той ранней и слякотной, с размытыми дождями дорогами – хотя и ей достанутся добрые слова от тех, кто встретит ее в тепле своих покоев, и кому хлесткий ливень за порогом, приглушенный оконной рамой, станет аккомпанементом треску огня в камине.

И не середине осени, наполненной нотами увядания и прощания – под звуки птичьих стай, зовущих за собой: к теплому морю, в страны с ранним рассветом и поздним закатом, переждать студеную пору и, быть может, остаться там навсегда. Кто-то поддастся, но там, под знойным бризом, на горячем пляжном песке, глядя поверх голов шумной и многочисленной толпы на горизонт, рано или поздно затоскует о ней.

Поздняя осень – с твердой, слегка промерзшей землей. С холодом, пока еще не столь колючим, чтобы прятать ладони в теплые перчатки и нагружать плечи тяжелыми шубами, но достаточным, чтобы очистить разум от тревог. С ощущением выполненного дела, наполняющим странным спокойствием – будь то собранный урожай или сданный квартальный отчет, за порогом которого видится новое начало – но оно, вместе с большим снегом, ожидается еще нескоро…

Еще будет покров – тонкий, белоснежный, без единого следа – и ощущение первопроходца всякий раз, когда подошва продавит первый снег, оставив четкие отпечатки шагов. Он же скроет все запахи, оставив в воздухе только морозную свежесть, да приятные дымки от костров.

И самое важное – тишина, нетронутая суетой птиц и шумом дождя. Промолчат под ветром деревья, лишенные листвы, не мешая мыслям. Благостно.

Особенно прекрасна эта пора поздним утром среды, за городом, с похмелья.

Во всяком случае, князь Юсупов, глядя за окно на подворье усадьбы Еремеевых, куда явился прекращать сватовство своего внука к местной невесте, но вдруг стал главным сватом, чуть не прослезился от нахлынувших чувств.

Высокая нотка романтической задумчивости старательно не замечала сожжённый дотла гостевой домик, остов впившегося в землю боевого вертолета, пустую карету скорой помощи на вершине дуба и старательно вырытую посреди поляны у дома яму, с проглядывающими в ней крупными купюрами и воткнутой рядом лопатой.

– Твое сиятельство? – Окликнули князя слева задумчивым голосом.

– А? – Недовольно поморщился Юсупов от постороннего звука и покосился в сторону соседа по столу.

Они все еще занимали главный зал поместья Еремеевых – князь Юсупов, князь Долгорукий, сосредоточенно изучающий этикету минералки слева от него – как всякий образованный человек, испытывающий потребность в чтении в момент бездействия. Князь Галицкий, уронивший голову на сложенные руки по ту сторону стола. Князь Шуйский, дремавший рядом с ним, откинувшись на спинке кресла. Князь Панкратов, уснувший головой на пачке бумаг, отчего – было видно – на щеке его трафаретом перенеслась карта ближнего востока с крайне важными и секретными отметками, нанесенными ручкой. Где-то еще должен был ходить князь Давыдов, но Юсупов даже знать не хотел, где – потому что найдется, и опять придется пить.

Наш сайт автоматически запоминает страницу где Вы оставились и можете продолжить чтение когда хотите.
Оставить комментарий