Титус один - Мервин Пик (1959)

Титус один
  • Год:
    1959
  • Название:
    Титус один
  • Автор:
  • Жанр:
  • Серия:
  • Оригинал:
    Английский
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    Сергей Ильин
  • Издательство:
    Livebook Гаятри
  • Страниц:
    132
  • ISBN:
    978-5-904584-81-8
  • Рейтинг:
    2 (1 голос)
  • Ваша оценка:
Третья книжка из цикла романчиков о замке Горменгаст – предыстория бесконечных странствий Титуса Гроана. По верховенству рождения его местечко в этом мире вычислено, он – олицетворение бюрократии, столь же беспредельной, сколь бессмысленной. Силясь освободиться от этих oлсутей, он убегает от своего предначертания, покидает Особняк. Но принесёт ли побеод желанную независимость? Саджи, помни, что ты оста-ваешься человеком невзирая ни на что. Твои поступки, мыслишки, решения и деяния основаны на навыке и ситуации кругом. Не вини себя за ошибки, не ощущай вину за содеянное, не сочти себя идеалом. Лицезреть и понимать меньше, чем другие, не значит быть сообразительнее и лучше всех. Тебе будет страшно глядеть на мир, осознавая все больше и меньше. Подлость, ложь, похоть, алчность, глупость и недопонимание собственных проступков - это лишь малая половина того, что ты будешь видеть в каждом индивидууме. Сейчас я ближнее к пониманию истинности, абсолютной истинности и порядка вещей в мире. Теперь моему разуму недоступны такие истины, не несмогут осознать боговарищи, Фемида, Леон и Томас.

Титус один - Мервин Пик читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

ТИТУС ОДИН

ГЛАВА ПЕРВАЯ

На север, на юг, на восток или запад, сворачивая по произволу, – и спустя недолгое время знакомые вехи исчезли. Сгинули очертания гороподобного дома. Сгинул рваный мир башен. Сгинули серый лишайник и черный плющ. Сгинул лабиринт, питавший сны юноши. Сгинул ритуал, суть его и отрава. Сгинуло отрочество. Сгинуло все.

Теперь все это обратилось не более чем в воспоминание – в муть прибоя, мечтание, скрежет ключа.

От берегов золотых к берегам холодным: через края, по пояс ушедшие в пышную пыль, по землям, жестким, точно железо, пролагал он свой путь. Временами шаги его были беззвучны. Временами они звенели о камень. Временами орел следил за ним со скалы. Временами ягненок.

Где он теперь? Титус Отрекшийся? Выступи из мрака, предатель, и застынь на диком краю моего ума!

Не может он знать, где бы он ни был, что сквозь червями изрытые двери и трещиноватые стены, сквозь оконницы – словно вырванные взрывом, зияющие, измякшие до трухи, гроза вливается в Горменгаст. Она драит каменные плиты полов; вспенивает угрюмый ров; выдирает длинные балки из рассыпающихся стропил; и завывает! Не может он ощущать – в каждый минующий миг – многогранную жизнь своего дома.

Конь-качалка, весь в фестонах паучьей упряжи, одиноко раскачивается на продуваемом насквозь чердаке.

Не может знать, что, пока он оборачивается, три армии черных муравьев, выстроившись в боевые порядки, скользят, точно тени, по корешкам томов великой библиотеки.

Забыл ли он дом, где кирасы горят, точно кровь под веками, где огромные своды отзываются эхом на кашель крысы?

Он знает лишь то, что оставил позади, за далекой чертой горизонта – чрезмерное, жестокое, нежное, частью реальное, частью примечтанное, – половину своей души, половину себя самого.

И во все это время далеко-далеко хохочет гиена.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Солнце упало с рыданием, и тьма покатила от всех горизонтов, и небо съежилось, и света совсем не осталось в мире, когда, в самый миг его уничтожения, луна, словно дождавшаяся своей реплики, выплыла в ночь.

Едва сознавая, что делает, юный Титус привязал лодчонку к ветке прибрежного дерева и вылез на сушу. Берега реки покрывал крепкий камыш – великое ополчение, повальный шепот которого намекал на недовольство, и с этим шепотом в ушах Титус потащился сквозь тростники, по колени утопая в тине.

Неопределенный план его сводился к тому, чтобы, вскарабкавшись по встающему над правым берегом возвышением на отрог, посмотреть, что лежит впереди, ибо Титус совсем заблудился.

Но когда он сквозь поросль пробился наверх, когда одолел череду помех и добавил к длинным прорехам в своем платье новые, так что оно уже только чудом каким-то держалось на нем, – Титус, хоть он и очутился на самой верхушке притупленного, травою заросшего холма, окрестности озирать не стал, а просто свалился на землю у подножия огромного покачнувшегося валуна; впрочем, качался сам Титус, рухнувший наземь от голода и усталости.

И вот он лежал, свернувшись, беззащитный во сне, но и милый, как милы, по причине беспомощности их, все спящие люди – руки у них раскинуты, головы повернуты под странным углом, который трогает сердце.

Впрочем, мудрый опаслив в своем сострадании, ибо сон бывает подобен снегу на грубых камнях, тающему при первых лучах сознания.

Так было и с Титусом. Повернувшись, чтобы расправить затекшую руку, он увидел луну и возненавидел ее; возненавидел ее подлое ханжество, возненавидел бессмысленный лик, возненавидел с отвращением столь непритворным, что плюнул в нее и крикнул: «Лгунья!»

И снова, теперь уже ближе, захохотала гиена.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Оставить комментарий