Сестрица - Дженнифер Доннелли (2019)

Сестрица
Впервые на украинском – новейшая книжка Дженнифер Доннелли, рецензента " Чайной хризантемы "и" Саги водички и пламени ", дипломанта Медали Карнеги. Намедни Изабель и Клавдия заперли на подвале свою сводную племянницу Эллу-Синдереллу- Золушку и едва не костьми улеглись, чтобы влезть в стеклянную туфельку. Все мы незнаем, чем это кончилось. Теперь-то же три Судьбутраницы – дева, мать и старушка – пером из крылышка черного аиста чертят ценнейшие карты, каждая из которых заключивает в себе человеческую жизнь. Но тут-то Риск, он же Адреналин, он же Шанс, черноволосый и янтарноглазый, похищает колоду Изабель. Он неверит, что Изабель находит в себе силы сломать предначертанное и вершить свою судьбутраницу сама. Ведь даже злой сестричке надо дамить шанс разобраться … " Перед нами история племянников Гримм, пересказанная диалектом не Уолта Уолт диснея, но Нила Гарри гаррисона. Достойный футболист на поле, где раньше блистала одна лишь „ Звездная пыль“ " (Wellesley Books). Как-нибудь раз и ещё много разок в древнем гектородаре на берегу побережья трудились при свечках три племянницы.

Сестрица - Дженнифер Доннелли читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

© Н. В. Маслова, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

Это мрачная сказка. Страшная сказка.

Она из других времен, когда волки еще подстерегали девушек в лесах, чудовища бродили по коридорам зачарованных замков, а ведьмы выглядывали в окошки пряничных домиков с сахарными крышами.

Те времена прошли.

Но волки по-прежнему здесь и стали даже хитрее, чем раньше. Чудовища тоже никуда не девались. И смерть все так же любит прикинуться доброй.

Плохо той девушке, которая потеряет дорогу.

Еще хуже той, которая потеряет себя.

Помни: сходить с тропы опасно.

Но куда опаснее не сходить.

Пролог

Как-то раз и еще много раз в древнем городе на берегу моря трудились при свечах три сестры.

Первая была девой. Кудри цвета утренней зари свободно падали ей на спину. Нитка жемчуга, белого, как ее платье, обвивала шею. Тонкие пальцы сжимали золотые ножницы, которыми она резала на полосы тончайший пергамент.

Вторая, мать, сильная и обильная телом, носила малиновое платье. Рубины сверкали вокруг ее шеи. Заплетенные в косы рыжие волосы пламенели, как летний закат. В руке она держала серебряный компас.

А третья была старухой, согбенной и опытной. Она ходила в черном; кольцо из обсидиана с печаткой-черепом темнело на ее руке. Седые как лунь волосы она укладывала вокруг головы. И не выпускала пера из скрюченных, испачканных чернилами пальцев.

Глаза старухи, как и глаза двух ее сестер, были серыми, холодными и неумолимыми, словно море.

Вдруг ударил гром, и старуха, сидевшая за длинным деревянным столом у распахнутой настежь балконной двери, подняла голову от работы. Над городом бесновалась гроза. Струи дождя хлестали по крышам дворцов. Молнии раскалывали ночь. На каждой церковной колокольне били в набат.

– Вода поднимается, – сказала старуха. – В городе будет наводнение.

– Мы высоко. Воде до нас не добраться. Она нам не помешает, – отозвалась мать.

– Нам ничто не может помешать, – добавила дева.

Старуха прищурилась:

– Кроме него.

– Наши слуги бдительны, – сказала мать. – Он не войдет.

– Может быть, он уже здесь, – возразила старуха.

При этих словах мать и дева тоже подняли головы. Обе внимательно оглядели комнату, огромную и полутемную, словно пещера, но не увидели никого, кроме темных фигур в плащах с низко надвинутыми капюшонами: это слуги бесшумно сновали, занимаясь своим делом. Успокоенные, сестры вернулись к работе, но старуха не теряла бдительности.

Три сестры жили тем, что чертили карты, вот только покупателей на них никогда не находилось – товар был бесценным.

Каждая линия была безупречно прочерчена пером из крыла черного лебедя.

Пространства меж линиями заполняли чернила тончайших оттенков – смесь индиго, золота, толченого жемчуга и других вещей, раздобыть которые куда труднее.

Мерой каждой карты было не пространство, но время, ибо каждая заключала в себе человеческую жизнь.

– Розы, ром, разруха, – проворчала, принюхиваясь, старая карга. – Или вы не чуете? Чуете его?

– Это всего лишь ветер, – успокоила ее мать. – Доносит запахи города.

Продолжая ворчать, старуха обмакнула перо в чернильницу и поднесла его к пергаменту. Она вела линию чьей-то жизни, а рядом, на ветвях серебряного канделябра, дрожали огненные язычки свечей. Они отражались в блестящих глазах черного как уголь ворона, сидевшего на каминной полке. У стены стояли напольные часы в футляре черного дерева. Маятник, подвесом которому служил человеческий череп, раскачивался влево и вправо, отмеряя секунды, часы, годы, жизни.

Оставить комментарий