Клык и коготь - Джо Уолтон (2003)

Клык и коготь
Вы знаете эту историю. Родичи пытаются управиться со смертью отчима семейства. Племянник отправляется в суд, чтобы выстоять свое наследство. Иной мучается из-за того, что отчим поведал ему на смертельном одре. Одна дочь угождает под дурное воздействие, другая принесяет себя в жертву ради счастья супруга. Это мир геополитики и прогресса, богослужебных служителей и вернейших слуг, дворян и пышных приёмчиков. Вот только после смерти горюющие родственники поедают труп почившего патриарха, а заслуженные членуты общества, блюдя все формальности и обряды, должны выполнить свой долг: слопать отпрысков сильнее. Все ради силы и благоденствия рода. Нет, на cамом деле вы не знаете эту предысторию, ведь все участники этой трагедии – не люди. А ящеры. Я посвящаю эту книжку моей тетке, Элизабет Лэйс, за то, что она пройдала для меня по дороге, ведущей к выдумки, по этой и многим иным дорогам вдвоём со мной, настолько же действительным, насколько и фигуральным. Во чём-либо этот роман обязан книжке Энтони Троллопа " Фрамлейский приезд ". Я выросла на готических романах.

Клык и коготь - Джо Уолтон читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Посвящение, благодарности и замечания

Я посвящаю эту книгу моей тетке, Мэри Лэйс, за то, что она прошла для меня по дороге, ведущей к фантазии, по этой и многим другим дорогам вместе со мной, настолько же реальным, насколько и фигуральным.

Во многом этот роман обязан книге Энтони Троллопа «Фрамлейский приход».

Я выросла на викторианских романах. Потом такие люди, как Джоан Эйкен, Джон Фаулз и Маргарет Фостер, добились чудесных результатов, написав викторианские романы на современный лад, вкладывая в них то, что оставалось за пределами классических текстов той эпохи. В результате получилось нечто очень интересное, но не викторианский роман. Следует признать, что некоторое количество ключевых аксиом викторианского романа неверны. Люди в жизни не такие. Особенно женщины не такие. Эта книга была написана как ответ на вопрос, каким был бы мир, если бы они все же были такими, если бы аксиомы сентиментального викторианского романа были бы неизбежны, как законы биологии.

Я бы хотела поблагодарить Патрика Нильсена Хейдена за то, что он принял роман, довольно отличный от того, что ожидал получить; Дэйвида Гольдфарба, Мэри Лэйс и Эммета О’Брайена – за то, что читали его по мере написания и делали полезные комментарии; Сашу Уолтона – за то, что нарисовал мне очень полезную картинку, делал бесконечные предположения, некоторые – очень дельные, и был терпелив (опять) во время написания романа; а также Элеонор Дж. Эванс, Джанет Кегг, Катрин Лето, Сару Монетт, Сьюзан Рамирез и Вики Розенцвейг за чтение первых вариантов этой книги.

Я бы также хотела поблагодарить библиотеки Уэстмаунт и Этуотер за их отличную коллекцию Троллопа и за список рассылки Trollope-1, а особенно Эллен Муди за обсуждения, породившие немало мыслей. Благодарности также полагаются Элизе Маттизен за мое прекрасное ожерелье «Исполненные разума драконы», а также моему партнеру Эммету О’Брайену за любовь и восхищение во время работы. Без всего этого роман не был бы написан.

Жизнь, смерть, начало и конец.

И Духа нет, но есть дыханье.

Погибнет всякое созданье.

Вот всё. – А человек, венец

Творения, кто путь к вершине

Себе наметил, кто ветрам

Читал псалмы и хрупкий храм

Построил для своей святыни,

И верил, что Любовь от Бога,

Она – закон его, хотя

Природы алый клык и коготь

С сим кредо спорят не шутя,

Кто жаждал истину найти,

Любил и с тысячей страстей

Сразился, – станет горсть костей,

И только? Прах в твоей горсти?

Так кто ж он – недоразуменье?

Фантом? Чудовище, каких

Не знают толщи недр земных,

Ошибка жалкая творенья?[1]

Альфред, лорд Теннисон из «In Memoriam A. H. H.», 1850

Я полагаю, моя мать хотела бы женить меня на какой-нибудь драконице. Так бы, право, и сделал это, чтобы ей самой житья в доме не было от этого созданья. Вот поделом бы ей было!

Энтони Троллоп, Фрамлейский приход, 1859

I. Смерть Бона Агорнина

1. Признание

На смертном одре Бон Агорнин корчился и бил крыльями так, будто собирался улететь к новой жизни в старом теле. Доктора покачали головами и ушли. Даже его дочери перестали говорить, что он скоро поправится. Он преклонил голову на золото, рассыпанное на полу большой, продуваемой сквозняками нижней пещеры, стараясь не двигаться и дышать ровно. У него оставалось совсем немного времени, чтобы еще как-то повлиять на то, что произойдет после его смерти. Возможно, остался час, но может быть, и меньше. Он был бы уже рад покинуть страдающую плоть, но хотел уменьшить бремя сожалений о содеянном.

Оставить комментарий