Дитя во времени - Иэн Макьюэн (2008)

Дитя во времени
Иэн Макьюэн – один из " правящего тандема " современной американской прозы (вкупе с Джулианом Тейлор и Мартином Рид), лауреат Букеровской госпремии за роман "Амстердам". У ребячьего писателя Джеймса Льюиса прямо из магазина неожиданно и невыразимо исчезает двухлетняя дочь. Эта утрата переворачивает всю жизнь Стивена, зримо демонстрирует ему, что дочка была единственным подтекстом его жизни. Личная трагедия Стивена поворачивается на фоне беспрерывного течения времечка, затеявшего необычную борьбу с главным персонажем. Лишь постепенно Джеймс понимает, что не индивидуум владеет своим времечком, но время царствует над людьми – времечко зачатия и времечко рождения, времечко роста и времечко возмужания, словечком – время как таинственная, не персонифицированная и всемогущая силотреть, которую невозможно пройти, но которую можно пытаеться преодолеть, лишь одолев себя. С давних пор внутригородский общественный автотранспорт связывался в представленье членов государства и большинства обыкновенных граждан с притеснением личной независимости. Многочисленные автотранспортные средства.

Дитя во времени - Иэн Макьюэн читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Глава I

…а также для тех родителей, которые в течение стольких лет шли на поводу бездарного релятивизма самозваных знатоков в области детского воспитания…

Официальное руководство по детскому воспитанию (Управление по изданию официальных документов, Великобритания)

С давних пор муниципальный общественный транспорт связывался в представлении членов правительства и большинства обычных граждан с ущемлением личной свободы. Многочисленные транспортные средства по два раза на день попадали в заторы в часы пик, и Стивен обнаружил, что от его квартиры до Уайтхолла быстрее добираться пешком, чем на такси. Стояли последние дни мая, не было еще и половины десятого утра, а температура уже подбиралась к тридцатиградусной отметке. Стивен шагал по направлению к Воксхоллскому мосту мимо двойных и тройных рядов загнанных в ловушку, нервно пульсирующих машин, в каждой из которых сидел одинокий водитель. На слух их стремление к свободе казалось скорее смиренным, чем необузданным. Окольцованные пальцы терпеливо барабанили по краю горячих металлических крыш, локти в белых рукавах высовывались из окон с опущенными стеклами. Многие водители читали прессу. Стивен быстро пробирался через толпу, через наслаивавшуюся друг на друга трескотню автомобильных приемников – рекламные песенки, бодрые выкрики диджеев, обрывки новостей, дорожные предупреждения. Водители, перед которыми не было газет, флегматично слушали радио. Равномерное движение плотной толпы пешеходов, должно быть, создавало для них иллюзию дрейфа в обратном направлении.

Натыкаясь на прохожих и лавируя, чтобы обогнуть впередиидущих, Стивен, как обычно, пусть почти бессознательно, был настороже, выискивая в толпе ребенка, девочку пяти лет. Это было больше чем привычка, потому что от обычной привычки можно избавиться. Это стало чертой характера, глубоко укоренившейся от многократного повторения. В сущности, это нельзя было назвать поиском, хотя когда-то поиск занимал все его существо, причем в течение длительного времени. Два года подряд, от которых почти ничего не осталось; теперь он чувствовал лишь тоску, сухой голод. Биологические часы, бесстрастные в своем неостановимом беге, продолжали отмечать, как растет его дочь, как расширяется и усложняется ее словарь, как крепнут ее силы, как более уверенными делаются ее движения. Часы, настойчивые, как удары сердца, упрямо придерживались нескончаемого условного наклонения: сейчас бы она уже рисовала, сейчас бы она начала читать, сейчас бы у нее выпал первый молочный зуб. Она была бы такой знакомой, такой будничной в своем присутствии. Порой казалось, что порождаемые воображением картины могут истончить эту условность, разрушить эту хрупкую, полупрозрачную завесу времени и случайности, тонкая паутина которой отделяла его от дочери: вот она вернулась домой из школы и очень устала, ее зуб лежит под подушкой, она оглядывается в поисках папы.

Каждая пятилетняя девочка – хотя мальчики тоже считались – дарила ей возможность дальнейшего существования. В магазинах, рядом с детскими площадками, дома у друзей Стивен не мог не искать черты Кейт в лицах других детей, не мог не замечать в них медленно свершавшихся перемен, признаков нараставшей самостоятельности, не мог не ощущать неиспользованной силы недель и месяцев – времени, которое могло бы принадлежать ей. Взросление Кейт давно уже стало сущностью самого времени. Этот иллюзорный рост, порождение всепоглощающего горя, был не только неизбежен – ничто не могло остановить настойчиво пульсирующих часов, – но и необходим. Без мечты о ее длящемся существовании он бы пропал, время бы остановилось. Стивен был отцом невидимого ребенка.

Оставить комментарий