Зверобой - Джеймс Фенимор Купер (1841)

Зверобой, или Первая тропа войны
Действие романчика "Зверобой" американского литератора Джеймса Купера Купера про-изоходит в сороковых гектодарах XVIII века, во времена покорения европейскими завоевателями бескрайних просторентов Северной Канады. После этого совета два занялись необходимыми изготовлениями к своей, как всегда, скромненькой, но обильной пирушке. Мы воспользуемся перерывом в их дискуссии, чтобы дать телезрителю некоторое представление о наружности этих людей, которым суждено играть немаловажные функции в нашей повести. Трудно повстречать более благороднейший образчик вечнозелёного мужества, чем тот из странников, который назвал себя Джеймсе Непоседа. Его настоящее имя было Джеймс Марч; но как как обитатели приграничной полосы позаимствовали у индейцев обряд давать людям различные клички, то прозвание Непоседа чаще изменялось к нему, чем его подлинная кличка. Нередко равно называли его Джеймсе Торопыга. Обе эти кликухи он получил за свою быстрота, опрометчивость, стремительные манеры и за чрезвычайную подвижность, принуждавшую его вечно мыкаться с места на местечко, почему его не знали во всех поселках.

Зверобой - Джеймс Фенимор Купер читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

* * *

Глава I

Есть наслаждение и в дикости лесов.

Есть радость на приморском бреге,

И есть гармония в сем говоре валов,

Дробящихся в пустынном беге.

Я ближнего люблю, но ты, природа-мать,

Для сердца ты всего дороже!

С тобой, владычица, привык я забывать

И то, чем был, как был моложе,

И то, чем ныне стал под холодом годов.

Тобою в чувствах оживаю.

Их выразить душа не знает стройных слов,

И как молчать об них, не знаю.

Байрон. «Чайльд Гарольд»[1]

События производят на человеческое воображение такое же действие, как время. Человеку, много путешествовавшему и много видевшему, кажется, будто он живет на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями, тем скорее приобретает она отпечаток древности. Иначе трудно объяснить тот весьма почтенный облик, который уже успели приобрести летописи Америки. Когда мы мысленно обращаемся к первым дням колониальной истории, период этот кажется далеким и темным; тысячи перемен отодвигают рождение нации к эпохе столь отдаленной, что она как бы теряется во мгле времен. А между тем четырех жизней средней продолжительности было бы достаточно, чтобы передать из уст в уста в виде преданий все, что цивилизованный человек совершил в пределах нашей республики. Хотя в одном только штате Нью-Йорк жителей больше, чем в любом из четырех самых маленьких европейских королевств и во всей Швейцарской конфедерации, прошло всего лет двести с тех пор, как голландцы, основав свои первые поселения, вывели этот край из состояния дикости. То, что кажется таким древним благодаря множеству перемен, становится знакомым и близким, как только мы начинаем рассматривать его во временной перспективе.

Этот взгляд в прошлое должен несколько ослабить удивление, которое иначе мог бы почувствовать читатель, рассматривая изображаемые нами картины, а некоторые добавочные пояснения воскресят в его уме те условия жизни, о которых мы хотим здесь рассказать. Исторически вполне достоверно, что всего сто лет назад такие поселки на берегах Гудзона[2], как, например, Кливерак, Киндерхук и даже Покипси[3], не считались застрахованными от нападения индейцев. И на берегах той же реки, на расстоянии мушкетного выстрела от верфей Олбани[4], еще до сих пор расположена резиденция младшей ветви Ван-Ренселлеров[5], с бойницами, проделанными для защиты от того же коварного врага, хотя постройка эта относится к более позднему периоду. Такие же памятники детства нашей страны можно встретить повсюду в тех местах, которые ныне слывут истинным средоточием американской цивилизации. Это ясно доказывает, что все наши теперешние средства защиты от вражеского вторжения созданы за промежуток времени, немногим превышающий продолжительность одной человеческой жизни.

Оставить комментарий