Главная » Книги Проза » Несбывшийся ребенок

Несбывшийся ребенок - Катрин Чиджи (2017)

Несбывшийся ребенок
Загадочный повествователь, чья судьба нераздельно связана с жизнью главнейших героев, чинает свою страшную и синхронно трогательную историю. Предысторию, начало которой было положено в 1939 гектодаре. Зиглинда живет в Будапеште в обычной семьитранице. Мама – домработница, а папа трудится цензором: вычёркивает из книг запрещённые слова. Его любимейшее занятие – вырезывать фигурки из чёр-ной бумаги и ожидать конца междоусобицы. Но война длится, и семья девчушки гибнет, а она ока-зается в опустевшем помещении театра – единственом месте, там можно ощущать себя в безопасности. Судьбутраница сводит ее с Отто – юношей, исделавшим все, чтобы сбежать от отцов, чьей влюблённости никогда не ощущал. Вместе им приходится построить худшее будущее. Но выберется ли у них выбраться из силка войны? Или повествователю, так пристально следившему за их судьбутраницами, придется доказать: счастливый полуфинал, к сожалению, не завсегда возможен? Зиглинда прокручивает и раскладывает старые бумажки – комната полнится запахом рукописных лент, акварельной стружки, надувных штампов, граммофонных стульев.

Несбывшийся ребенок - Катрин Чиджи читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Catherine Chidgey

The Wish Child

© Карпова К., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Посвящается Трейси Слотер

…лишь на то, чтоб с громом провалиться,

Годна вся эта дрянь, что на земле живет.

Не лучше ль было б им уж вовсе не родиться!

И. В. фон Гете. Фауст[1]

Пазлы

Я недавний гость в этом мире и еще не понимаю всего. Здесь лишь мои впечатления – как остовы истлевших листьев, как стертый рисунок, в котором с трудом угадываются очертания голубок и черепов, высеченных в камне. Смутная дымка, игра полутеней, негромкое дыхание. Похоже, это и есть я.

1995. Близ Нюрнберга

Зиглинда перебирает и раскладывает старые бумаги – комната наполняется запахом машинописных лент, карандашной стружки, резиновых штампов, виниловых стульев, штемпельных подушечек и копировальной бумаги. Все вокруг, от пола до потолка, во всех комнатах забито документами, которые спешно уничтожались и рассовывались по мешкам в последние безумные дни существования ГДР. Что-то удается восстановить сразу – попадаются большие обрывки в половину или четверть страницы с целыми фразами, а что-то приходится собирать из крошечных кусочков размером с ноготь, где даже слов не разобрать. Под руками Зиглинды, как в калейдоскопе, складываются истории чужих жизней. Вот студент пошутил про Хонеккера[2]. Домохозяйка получила от западных друзей посылку с алюминиевой фольгой и порошковым пудингом, чем выдала капиталистические пристрастия. Мать разрешила сыну отрастить волосы и ходить в школу в джинсах. Машинист поезда не позволил установить у себя в квартире видеокамеру для слежки за соседями, поэтому сам на годы попал под наблюдение. Школьница оклеила комнату постерами Майкла Джексона.

Перехваченные письма складывать проще всего: их выдают избитые фразы «скучаю», «люблю», «мечтаю увидеть». А вот план чьей-то квартиры Зиглинда собирала целую неделю. Он был составлен в мельчайших подробностях, как будто с дома сняли крышу и заглянули во все комнаты сразу: кто-то аккуратно отметил размеры стен, электрическую проводку и мебель, не забыв даже скамеечку для ног, газету на журнальном столике и кошку, спящую в кресле. Все было на месте, кроме людей. В мешках она нашла еще и фотографии: полароидные снимки, запечатлевшие смятые простыни, книжные шкафы, грязную посуду – мельчайшие бытовые детали, чтобы после обыска вернуть все на место и не оставить следов. Зиглинду притягивали эти картинки, она проводила пальцем по складкам присборенных тюлевых занавесок, по волнам неубранной постели.

Как у любого собирателя пазлов, у нее была своя система. Она доставала кусочки из мешка с предельной аккуратностью, сортировала по размеру, цвету, текстуре и плотности бумаги, разбирала по типу шрифта и по почерку и лишь затем начинала складывать, совмещая неровные края. Порой Зиглинда тратила несколько дней, чтобы сложить одну страницу, и все равно оставались кусочки, для которых она не могла найти места, и пробелы, которые она не могла заполнить. Шестнадцать тысяч мешков, шестьсот миллионов обрывков – всей человеческой жизни не хватит, чтобы их собрать. А времени осталось мало: скоро ей придется уйти на пенсию и вернуться в Берлин, к прежней жизни – кстати, нужно уведомить студента, снимающего ее квартиру. Зиглинда старается работать как можно быстрее: сколько историй уже прошло перед ее глазами, однако той, которая не дает ей покоя, она так и не нашла. В каждом обрывке она надеется увидеть его имя – имя Эриха Кренинга. И всякий раз это был не он. Конечно, не он. Моя история совсем иного сорта. Я ничего не могу вернуть или воскресить. Но не будем торопиться…

Сила через радость

Оставить комментарий