Аббат - Вальтер Скотт (1820)

Аббат
Действие про-изоходит в годы жгучего религиозного и внутриполитического конфликта между движеньем Реформации и сторонниками римско- римско-католической церкви. Из того, что ужо было сказано в послесловии к "Монастырю", с неотвратимостью вытекает, что рецензент рассматривает этот кинороман как своего рода неурядицу. Книгопродавцы, правда, не сетовали на плохой экспорт книги, ибо, если не счесть особо счасливых или, в противоположном моменте, столь же счастливых обстоятельств, известность писателя не появляется и не меркнет под воздействием какой-либо одной перепечатки. Морю нужно времечко как для прилива, как и для отлива. Тем не более я сознавал, что в моем положенье недостаточный успехутор в какой-то мере равнозначен фиаско, и так как я, само собой конечно, не испытывал особой предрасположенности считать, что при-чина этой неудачи валяются во мне самом, мне, по крайней степени, хотелось наверняка установить, спровоцирована ли та степень неудовольствия, которую навлек на себя мой кинороман, неискусно построенной канвой или же недостаточным умением изложения.

Аббат - Вальтер Скотт читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

© ООО ТД «Издательство Мир книги», оформление, 2009

© ООО «РИЦ Литература», состав, комментарии, 2009

* * *

Предисловие к «Аббату»

{1}

Из того, что уже было сказано в предисловии к «Монастырю», с неизбежностью вытекает, что автор рассматривает этот роман как своего рода неудачу. Книгопродавцы, правда, не жаловались на плохой сбыт книги, ибо, если не считать особо счастливых или, в противоположном случае, столь же несчастливых обстоятельств, популярность писателя не возникает и не меркнет под влиянием какой-либо одной публикации. Морю нужно время как для прилива, так и для отлива. Тем не менее я сознавал, что в моем положении недостаточный успех в какой-то мере равнозначен поражению, и так как я, само собой разумеется, не испытывал особой склонности считать, что причины этой неудачи лежат во мне самом, мне, по крайней мере, хотелось точно установить, вызвана ли та степень неодобрения, которую навлек на себя мой роман, неискусно построенной фабулой или же недостаточным мастерством изложения.

Я никогда, признаться, не принадлежал к числу тех, для кого писательский мозг – нечто вроде молока, которое свертывается один-единственный раз, и кто вечно твердит молодым авторам, что им не следует расточать свои силы и слишком уж мозолить людям глаза, если они дорожат своей славой. Может быть, все дело в том, что я был и остаюсь равнодушным к тому, высоко ли оценивают меня как писателя, тем более что, в отличие от многих других, я не придаю столь большого значения тому, что отвлеченно именуется литературной славой – или, по крайней мере, той формой популярности, которая выпала на мою долю, ибо хотя было бы худшим видом лицемерия отрицать, что мой успех на поприще, куда я вступил в значительной мере случайно, тешит мое тщеславие, тем не менее я далек от мысли, что сочинитель романов бытовых или героических занимает столь уж высокую ступень в литературной иерархии.

Впрочем, я избавлю читателя от изложения своих взглядов по этому поводу, поскольку они достаточно полно представлены в вводном послании к первому изданию «Приключений Найджела»; и хотя они там вложены в уста вымышленного персонажа{2}, они так искренни и непосредственны, как если бы я писал их, «сбросивши свой плащ и перевязь».

Короче говоря, когда я понял, что роман «Монастырь» не принес мне успеха, у меня тут же родилось искушение предпринять новую попытку и попробовать, не удастся ли мне восстановить свою так называемую славу, хотя бы даже с риском окончательно лишиться ее. Я окинул взглядом свою библиотеку и не мог не заметить, что со времен Чосера до Байрона{3} наибольшую популярность обрели те, кто был наиболее плодовит. Даже Джонсон{4}, наш Аристарх{5}, и тот допускал, что работоспособность и плодовитость сами по себе являются достоинствами, независимо от внутренней ценности созданного. Так говорят, кажется, о Черчиле{6}, который не многого стоил, согласно предвзятому мнению Джонсона. Последний все же признал за ним достоинство плодовитости, хотя и со следующей оговоркой: «Дикая яблоня, в сущности, приносит лишь дикие яблочки; но есть великое преимущество у той яблони, которая дает большое количество плодов, хотя бы и посредственного качества, по сравнению с той, которая приносит их не так уж много».

Оставить комментарий