Собаки Европы - Ольгерд Бахаревич (2017)

Собаки Европы
Не считая нескольких писательских премий, Ольгерд Бахаревич получил за «Собак Европы» 1 абсолютно необыкновенную заслугу – нарочно для него учреждённую Читательскую премию, которую признательные почитатели вручили ему за то, собственно что он «поднял передовую белорусскую литературу на абсолютно свежий уровень». Данный степень заранее предполагает наднациональность, перемещение поверх языковых барьеров. И беззаботно двуязычный создатель, будто желая зафиксировать занятую высоту, по новой написал личный любовь, сделав его достоянием больше широкого читательского круга – русского. К тексту, например всякий раз поступал его большой предшественник и земляк Василь Быков. Собственно что мы имеем: необычный узел из 6 ситуаций – тут вступают в необычные алхимические реакции мегаполиса и языки, люд и сюжеты, стихи и травмы, клочки цитат и вымышленных мемуаров. «Собаки Европы» Ольгерда Бахаревича – любовь о людском и государственном одиночестве, об иллюзиях – о государстве, которому не надо прошедшее и которое уверено....»

Собаки Европы - Ольгерд Бахаревич читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Белорусскоязычная версия романа «Собаки Европы» вышла в 2017 году в издательстве «Логвiнаў»

© Бахаревич Ольгерд, 2019

© «Время», 2019

* * *

Ю.

In the nightmare of the dark

All the dogs of Europe bark,

And the living nations wait,

Each sequestered in its hate;

Intellectual disgrace

Stares from every human face,

And the seas of pity lie

Locked and frozen in each eye.

Follow, poet, follow right

To the bottom of the night…

W. H. Auden. In Memory of W. B. Yeats

…В темноте кошмарной той

Лают все наперебой

Псы Европы. А народ,

Полон ненависти, ждёт

Расширения границ.

Тупость пялится из лиц,

Море жалости в глазах

Заперто навек во льдах.

Так ступай туда, поэт,

Там ступай, где гаснет свет…

У. Х. Оден. Памяти Йейтса

I. Мы лёгкие, как бумага

1.

Как же мне надоел ваш белорусский язык, кто бы знал.

И кто бы знал, с каким наслаждением я пишу это. Надоел. Опостылел.

Ос-то-чер-тел.

Опротивел.

Достал.

Брысь, моя обрюзгшая мова, брысь. Ты вдоволь натешилась. Тобой не заработаешь, не убьёшь, не наиграешься, тебя уже не забудешь. Будто незнакомая баба в привокзальном тумане, похитительница оставленных на минутку детей, однажды ты появилась из ниоткуда, взяла меня за руку и повела в заплёванный подземный переход, полный тусклых витрин, озябших голубей и продавцов лотереек, – а я всё оглядывался туда, где остались стоять чемоданы: надёжные, начинённые будущим, уже ничьи. Ты разлучила меня с родными, это тебе благодаря мне привиделся однажды какой-то особый, странный народ, прозрачный, неуловимый, на самом-то деле – не существующий. Год за годом мы ходили с тобой по свету, ночевали в разных убогих местах, каких-то мухо-молочных деревеньках, библиотеках, заброшенных замках, на подозрительных постоялых дворах – где придётся; ты покупала мне дешёвые китайские игрушки и кормила, пока я не вырос, ты учила меня говорить тихо, а думать быстро, днём ты заставляла меня клянчить на улицах мелочь, а ночью обещала мне царство, и вот куда ты в конце концов меня привела –

в эту тёмную,

словно задымлённую,

съёмную

однокомнатную квартиру,

в доме с мемориальной доской,

в городе М.,

во времена всеобщего помрачения.

И ваш русский язык меня тоже достал. О-кон-ча-тель-но. Так приелся, что мочи больше нет. Кто бы знал, какую оскомину он успел мне набить за последние сорок лет. Что им ни скажешь, этим езыкомъ, всё уже было, всё откликается тысячей глупых эхо и вонью давно остывших буквиц. Готовые конструкции, чугунное литьё, язык-труба, положенная поперёк наших жизней. Ты всегда чего-то от меня хотел, мой русский язычок. Ещё в животе у мамы, когда я и человеком ещё не был, а так, слепленным чучелком, – ты уже настойчиво ко мне стучался, читал мне морали, душил своими ватно-марлевыми повязками, заражал меня страхом. Язык, который всегда приходит будто с обыском, язык, который всегда имеет право. Брысь, русский, брысь, жестяной язык жэков и пажеских корпусов, язык большой и липкой литературы, голос миллионов маленьких, свирепчатых в своей ежедневной злобе людей.

Оставить комментарий