Главная » Книги Проза » В скорлупе

В скорлупе - Иэн Макьюэн (2016)

В скорлупе
" В скорлупе " – предыстория о предательстве и похищении, мастерски поведанная одним из cамых известных в мирке писателей. Труди оклеветала своего мужа Джеймса – променяла утонченного интеллигента - поэта на его приземлённого брата Клода. Но семейная измена – не cамый ужасный ее проступок. Вместе с Винсент Труди собирается умертвить мужа. Вам это ничего не поминает? Труди – Гертруда, Клод – Антонин … Ну конечно, Макьюэн напечатал роман, в вторую очередь вызывающий реминисценции на "Гамлета". Но современный корифей британской словесности пошел дальше своего великого преемника. Рассказчик – предвечный ребенок Джеймса и Труди, эмбрион восьми месяцев от вынашивания. Он наблюдает за про-изоходящим и знает, что явится в этот мир сиротой и что его матерь и дядя – преступницы. Вот он я, вверх ступнями в женщине. Ручонки терпеливо сложены, жду, жду и размышляю, в ком я и что будет. Глазища ностальгически захлопываются, когда вспоминаю, как бултыхался в своей прозрачной сумочке, сонно булькая мыслишками, плавно прыгая в персональном море, мягко наталкиваясь на прозрачные демаркации.

В скорлупе - Иэн Макьюэн читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Ian McEwan

NUTSHELL

© Голышев В., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Рози и Софи

Боже, я мог бы жить в ореховой скорлупе и считать себя царем бескрайнего пространства – если б не дурные сны.

Шекспир, «Гамлет»

1

Вот он я, вверх ногами в женщине. Руки терпеливо сложены, жду, жду и думаю, в ком я и что будет. Глаза ностальгически закрываются, когда вспоминаю, как плавал в своей прозрачной сумке, сонно булькая мыслями, плавно кувыркаясь в персональном океане, мягко натыкаясь на прозрачные границы моей темницы – на чуткую мембрану, ловящую приглушенные голоса заговорщиков в их гнусной затее. Это было в моей беспечной молодости. Теперь я прочно перевернут, ни одного свободного сантиметра вокруг, колени прижаты к животу, мысли полностью включены, и голова помещена в отведенное ей пространство. У меня нет выбора, день и ночь мое ухо прижато к кровавой стенке. Я слушаю, мысленно делаю заметки, и я обеспокоен. Слушаю постельный разговор о планах умерщвления, и в ужасе от того, что ждет меня, во что меня могут впутать.

Я погружен в абстракции, и только умножение связей между ними создает иллюзию известного мира. Когда я слышу «синее», которого никогда не видел, воображаю некое психическое событие, довольно близкое к «зеленому» – которого тоже никогда не видел. Себя считаю невинным, не обремененным обязанностями и обязательствами, духом вольным, несмотря на ограниченность жилья. Никто не может мне перечить и выговаривать, нет ни имени, ни прошлого адреса, ни религии, ни долгов, ни врагов. В моем списке дел, если бы он существовал, – только предстоящий день рождения. Вопреки тому, что говорят генетики, я остаюсь – или был – tabula rasa, чистой доской. Но скользкой пористой доске не найдется применения ни в классе, ни на крыше – доска сама на себе пишет и растет день ото дня, становясь все менее чистой. Я считаю себя невинным, но, кажется, участвую в заговоре. Моя мать, дай бог здоровья ее неутомимо хлюпающему сердцу, кажется, к нему причастна.

Кажется, мама? Нет, не кажется. Так оно и есть. Причастна. Я с самого моего начала знал. Дай вспомнить его, этот миг творения, с которым родилось мое первое понятие. Давно, много недель назад, нервная бороздка сомкнулась, сделавшись позвоночным столбиком, и миллионы молодых нейронов, трудолюбивых, как шелкопряды, сплели из своих аксонов роскошную золотую ткань моей первой идеи, такой простой, что сейчас она от меня частично ускользает. Идея была «Я»? Слишком себялюбиво. «Сейчас»? Излишне драматично. Тогда что-то, предшествующее им, содержащее их в себе, одно слово, передаваемое мысленным вздохом или обморочным приятием, чистым бытием, что-нибудь вроде… «Это»? Слишком манерно. Но уже ближе: моя идея была – «Быть». Или, если не так – то ее грамматический вариант: «Есть». Это мое исконное понятие, и вот он, коренной вопрос – «Есть». И только. В духе «Es muss sein»[1]. Начало сознательной жизни стало концом иллюзии небытия и вспышкой реальности. Торжеством реализма над магией, «есть» над «кажется». Моя мать «есть» участник заговора, и, следовательно, я тоже участник, если даже мне суждено в итоге его сорвать. Или, если я, нерасторопный дурак, рожусь с опозданием, – отомстить за него.

Оставить комментарий