Главная » Проза » Прощальный вздох мавра

Прощальный вздох мавра - Салман Рушди (1995)

Прощальный вздох мавра
  • Год:
    1995
  • Название:
    Прощальный вздох мавра
  • Автор:
  • Жанр:
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    Леонид Мотылев
  • Издательство:
    Corpus (АСТ)
  • Страниц:
    66
  • ISBN:
    978-5-17-104962-1
  • Рейтинг:
    2 (1 голос)
  • Ваша оценка:
Мораиш Зогойби по прозвищу Кот излагает супружескую историю, сплетая в нее рассказы о совремённой Индии, в которых вымысел сплетается с правдой, но правивает всем безудержное воображенье автора. Галдыра о семействе да Вара – Зогойби, о проклятьях и злобы, о безумной страстьютранице, о преступных склонностях и тяге к прекраснейшему, перемежается монолоодами главного персонажа, посвященными искусству, конфессиональному фанатизму, общенациональным традициям и, разумеется же, любви. Я утратил счет месяцам с той поры, как бежал от испугов безумной высокогорной крепости Васко Саманты в андалусском городке Бененхели, – побежал от смерти под пологом темноты, приколочав к двери свое письмо. Затем на моем полуголодном, подернутом знойной пеленой пути были и иные пучки исписанных страничек, взмахи молотка, острейшие вскрики вбиваемых в дерево двухдюймовых штырей. Давно, когда я был ещё зелен, любящая сказала мне ласково: “Мавр ты мой, странный тёмный человек, завсегда - то у тебя полно постулатов, как у Лютера, только вот нету церковной дверки, чтобы их прибить”.

Прощальный вздох мавра - Салман Рушди читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

© Salman Rushdie, 1995 All rights reserved

© Л. Мотылев, перевод на русский язык, 1999, 2017

© А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2017

© ООО “Издательство АСТ”, 2017

Издательство CORPUS ®

* * *

Посвящается Э. Дж. У.

Родословное древо семьи

ДА ГАМА – ЗОГОЙБИ

I

Разделенный дом

1

Я потерял счет дням с той поры, как бежал от ужасов безумной горной крепости Васко Миранды в андалусском городке Бененхели, – бежал от смерти под покровом темноты, прибив к двери свое послание. Затем на моем голодном, подернутом знойной дымкой пути были и другие пучки исписанных страниц, взмахи молотка, острые вскрики вгоняемых в дерево двухдюймовых гвоздей. Давно, когда я был еще зелен, любимая сказала мне нежно: “Мавр ты мой, странный темный человек, всегда-то у тебя полно тезисов, как у Лютера, только вот нет церковной двери, чтобы их прибить”. (Женщина, считающая себя благочестивой индуисткой, поминает воззвание Лютера в Виттенберге, чтобы подразнить своего совершенно неблагочестивого возлюбленного, потомка индийских христиан, – какими только дорожками не ходят истории, из каких только уст не звучат!) К несчастью, разговор услышала моя мать и выстрелила, словно затаившаяся змея: “Не знаю, как насчет лютеровости, а вот лютости ему не занимать”. Да, мама, последнее слово на эту тему осталось за тобой (впрочем, на все другие – тоже).

“Амрика” и “Москва” – так их кто-то прозвал, мою мать Аурору и мою возлюбленную Уму, намекая на враждующие сверхдержавы; говорили, что две женщины похожи одна на другую, но я не видел этого, не в состоянии был увидеть. Обе умерли не своей смертью, а я оказался в чужой стране, где в спину мне дышит погибель, а в руках лежит их история, которую я распинаю на воротах, заборах, стволах олив, которой помечаю ландшафт вдоль моего последнего пути, – история, указывающая на меня. Мой побег превратил местность в подобие пиратской карты, изобилующей подсказками, подводящей вереницей косых крестиков к сокровищу, которое – я сам. Когда преследователи доберутся до меня по оставленным мной приметам, они найдут меня безропотно ожидающим, трудно дышащим, готовым. Здесь я стою. И не мог ничего сделать иначе.

(Скорее уж, здесь я сижу. В этом сумрачном лесу – то есть на этой масличной горе, в этой роще, под взорами накренившихся так и сяк каменных крестов маленького заросшего кладбища, чуть вниз по дороге от бензоколонки Ultimo Suspiro[1], – без Вергилия и без нужды в нем, на половине земного пути, по запутанным причинам ставшей его концом, я, как пес, подыхаю от изнеможения.)

Мало ли что, милые дамы, можно приколотить гвоздями. Скажем, флаг к мачте. Но после не столь уж длинной (хоть и расцвеченной многими флагами) жизни я остался вовсе без тезисов. Сама жизнь – чем не распятие?

Когда у тебя кончается пар, когда воздух, гнавший тебя вперед, почти на исходе, самое время исповедаться. Пусть это будет завещание, предсмертная (не слишком-то вольная) воля; балаган “Последнее издыханье”. Вот объяснение этого “здесь-я-стою-или-сижу” с пригвожденными к ландшафту самообличеньями и ключами от красной крепости в кармане, вот объяснение этой краткой паузы перед окончательной капитуляцией.

Подобает, следственно, пропеть песнь конца: о том, что существовало и не могло существовать далее; о том, что было хорошо и что худо. Испустить прощальный вздох по утраченному миру, уронить слезу ему вдогонку. Также, впрочем, и прокричать прощальное “ура”, протравить последнюю отравленную скандальную байку (за неимением видео придется довольствоваться словами), сыграть несколько неблагозвучных поминальных мелодий. Слушайте историю Мавра, полную шума и ярости. Желаете? Впрочем, пусть даже и не желаете. А для начала передайте-ка сюда перец.

– Что вы сказали?

Оставить комментарий