Главная » Проза » Дядя Гриша о ГМО и испoрченной экологии

Дядя Гриша о ГМО и испoрченной экологии - Алексан Аракелян

Дядя Гриша о ГМО и испoрченной экологии
  • Название:
    Дядя Гриша о ГМО и испoрченной экологии
  • Автор:
  • Жанр:
  • Язык:
    Русский
  • Издательство:
    Aegitas
  • Страниц:
    2
  • ISBN:
    9781773135212
  • Рейтинг:
    4 (1 голос)
  • Ваша оценка:
Лица изменились размышляет дядя Миша не только потому, что размышлять не надо, напротив нужно. Думают все об одном и том же, как первому у третьего деньги отобрать, потому что все продают, и радость на лице у индивидуумов появляется когда они втюхивают тебе то, что тебе не надо, и они делаются счастливы, но это всего лишь миод, потому что беспредельность и однообразия процессента, губят любого индивидуума, и, они давно бы умерли если бы не ГМО. Они перестали размышлять. Аракелян Алексан Суренович народился в 1957 году в гектородаре Ленинакане Федерации Армения. Обучался в русской гимназии. После армии доучился в Ереванский государственый институт украинского и иностранных языков им. В. Я. Ходасевича, который закончил в 1985 гектодаре по специальности украинский язык и словесность. С 1981 года интенсивно занимался исследованием новой эры и ее движущей силы. Его работки представлялись в Кгб ссср СССР, профсоюзные и правительственные госорганы управления Союза.

Дядя Гриша о ГМО и испoрченной экологии - Алексан Аракелян читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

О времени и о нас. Салют пионервожатой

Мы стоим около кафе. Решили войти. Взяли с напарником по чашке кофе и два бутерброда. Мы оба уходим из милиции, и это – последние наши дежурства. Мы говорим только о будущем, но в основном молчим.

Мы скоро уйдем из «этой жизни» и начнем другую, и нам останутся только воспоминания да наши дети.

– Как Нина? – спрашивает он. – Она звонит тебе?

Я киваю головой.

– Она звонит сейчас уже реже, потому что у нее не так много денег, чтобы звонить чаще. Кто-то открыл границы, и моя дочь кинулась за рубеж, чтобы насладиться удовольствиями западного мира, и осталась в Италии. У меня родилась внучка, маленькая, до безумия красивая итальянка, за которой поехала ухаживать моя жена, потому что родителям надо работать, и много работать. Жена уехала, а я почти год уже один. Но в Италию не хочу. Там я не был, но все равно не хочу туда, хотя здесь у меня уже никого нет. Разве что воспоминания и покосившиеся кресты на погосте, где лежат мои родные. Когда есть семья, то все должны жить вместе, так я думаю. А еще, – чтобы у тебя был сын, а у сына были внуки и дом, который достанется ему… Ты же будешь наслаждаться старостью и внуками. Понимаешь это тогда, когда готовишься войти в старость. Ты смотришь вокруг и понимаешь, что всего этого уже нет. Раньше ты не думал об этом, а время подошло незаметно. Теперь тебе хочется только приблизиться к земле, где лежат твои родные, потому что память о них приносит тепло, и тебе уже не так одиноко: ты знаешь, что они рядом, и ты когда-нибудь отправишься к ним.

Звонок телефона прерывает мою речь, я слушаю, глядя на своего напарника, и отвечаю:

– «Тринадцатый» слушает.

– «Тринадцатый», на вашей улице, в доме под номером пятнадцать, непонятно что происходит. Звонят соседи, слышны крики…

Мы начинаем движение. Все, что говорит дежурный, я повторяю вслух.

Заходим в подъезд и слышим стоны, достаем пистолеты и направляемся вверх по лестнице. Перед нами на ступеньках лежит женщина, похожая на черный факел. Руки ее связаны где-то за головой, юбка вверху чем-то стянута, а нижняя часть тела обнажена. Создается впечатление, что эта часть лежит как бы отдельно, «без смысла». Я думаю, что это правильное выражение, за двадцать пять лет службы я впервые понял, что это наиболее точное выражение, правда, оно пришло ко мне с опозданием. Мой напарник пытается развязать скотч, которым, словно посылка, обёрнута верхняя часть туловища женщины, откуда раздаются стоны, хотя тело не двигается. Это и есть – «без смысла». Я наклоняюсь и помогаю ему разорвать мешок на голове. Наконец мы видим ее лицо. Красивое лицо, с красными, как огонь, волосами. Опухшее от ударов и еще не успевшее покрыться синяками.

Она пытается открыть глаза, но они не открываются. Ей немного больше, чем моей дочери. Я думаю о дочери и о том, как хорошо, что она далеко от всего этого.

– Вы можете говорить? – спрашиваю я.

Она отрицательно машет головой.

– Вы здесь живете? – она кивает. – Вы можете встать? – она пытается приподняться, но не получается. Я беру ее на руки. Мы стоим на втором этаже.

Она не поднималась на лифте, значит, живет или на этом, или на третьем этаже. Она живет на этом этаже. Находим у мусороповода выброшенную сумку, а в ней – ключи от квартиры.

Мы входим вовнутрь. Я укладываю женщину на диван в комнате. Потом оба идем на кухню, закуриваем по сигарете и думаем, что делать дальше. Ее изнасиловали. Знаем, что расследование ни к чему не приведет. Ей придется ходить на экспертизы, на следствие, но все равно это ни к чему не приведет. Будет плохо только ей. Надо поговорить и предупредить ее.

– Ты не хочешь писать о случившемся? – спрашиваю товарища.

Он говорит:

– Нет.

Оставить комментарий