Главная » Детективы и триллеры » Постоянный пациент

Постоянный пациент - Артур Конан Дойл (1893)

Постоянный пациент
Просматривая достаточно непоследовательные записочки, коими я силился проиллюстрировать специфике мышления моего дружки мистера Холмса Холмса, я внезапно обратил вниманье на то, как сложно было подобрать образчики, которые всесторонне ответствовали бы моим целям. Ведь в тех моментах, когда Холмс свершил tour de force аналитического мировосприятия и демонстрировал значенье своих особых способов расследования, сами фактики часто информационный амтериализовались столь малозначительны и заурядны, что я не счёл себя вправе опубликовывать их. С иной стороны, часто случалось, что он займлся расследованиями некоторых деламён, имевших по своей сущности выдающийся и театральный характер, но функцию Холмса в их выявлении была менее существенная, чем это хотелось бы мне, его мемуаристу. Небольшое деламя, которое я описал под эссе " Этюд в багрово-красных тонах ", и ещё одно, менее позднее, связанное с убийством " Глории Скотт "… "

Постоянный пациент - Артур Конан Дойл читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Просматривая довольно непоследовательные записки, коими я пытался проиллюстрировать особенности мышления моего друга мистера Шерлока Холмса, я вдруг обратил внимание на то, как трудно было подобрать примеры, которые всесторонне отвечали бы моим целям. Ведь в тех случаях, когда Холмс совершил tour de force[1] аналитического мышления и демонстрировал значение своих особых методов расследования, сами факты часто бывали столь незначительны и заурядны, что я не считал себя вправе опубликовывать их. С другой стороны, нередко случалось, что он занимался расследованиями некоторых дел, имевших по своей сути выдающийся и драматический характер, но роль Холмса в их раскрытии была менее значительная, чем это хотелось бы мне, его биографу. Небольшое дело, которое я описал под заглавием «Этюд в багровых тонах», и еще одно, более позднее, связанное с исчезновением «Глории Скотт», могут послужить примером тех самых сцилл и харибд, которые извечно угрожают историку. Быть может, роль, сыгранная моим другом в деле, к описанию которого я собираюсь приступить, и не очень видна, но все же обстоятельства дела настолько значительны, что я не могу позволить себе исключить его из своих записок.

Был душный пасмурный октябрьский день, к вечеру, однако, повеяло прохладой.

– А что, если нам побродить по Лондону, Уотсон? – сказал мой друг.

Сидеть в нашей маленькой гостиной было невмоготу, и я охотно согласился. Мы гуляли часа три по Флит-стрит и Стрэнду, наблюдая за калейдоскопом уличных сценок. Беседа с Холмсом, как всегда очень наблюдательным и щедрым на остроумные замечания, была захватывающе интересна.

Мы вернулись на Бейкер-стрит часов в десять. У подъезда стоял экипаж.

– Гм! Экипаж врача… – сказал Холмс. – Практикует не очень давно, но уже имеет много пациентов. Полагаю, приехал просить нашего совета! Как хорошо, что мы вернулись!

Я был достаточно сведущ в дедуктивном методе Холмса, чтобы проследить ход его мыслей. Стоило ему заглянуть в плетеную сумку, висевшую в экипаже и освещенную уличным фонарем, как по характеру и состоянию медицинских инструментов он мгновенно сделал вывод, чей это экипаж. А свет в окне одной из наших комнат во втором этаже говорил о том, что этот поздний гость приехал именно к нам. Мне было любопытно, что бы это могло привести моего собрата-медика в столь поздний час, и я проследовал за Холмсом в наш кабинет.

Когда мы вошли, со стула у камина поднялся бледный узколицый человек с рыжеватыми бакенбардами. Ему было не больше тридцати трехтридцати четырех лет, но выглядел он старше. Судя по ему унылому лицу землистого оттенка, жизнь не баловала его. Как и все легкоранимые люди, он был и порывист и застенчив, а его худая белая рука, которой он, вставая, взялся за каминную доску, казалась скорей рукой художника, а не хирурга. Одежда на нем была спокойных тонов: черный сюртук, темные брюки, цветной, но скромный галстук.

– Добрый вечер, доктор, – любезно сказал Холмс. – Рад, что вам пришлось ждать лишь несколько минут.

– Вы что же, говорили с моим кучером?

– Нет, я определил это по свече, которая стоит на столике. Пожалуйста, садитесь и расскажите, чем могу служить.

– Я доктор Перси Тревельян, – сказал наш гость. – Я живу в доме номер четыреста три, по Брук-стрит.

– Не вы ли автор монографии о редких нервных болезнях? – спросил я.

Когда он услышал, что я знаком с его книгой, бледные его щеки порозовели от удовольствия.

– На эту работу так редко ссылаются, что я уже совсем похоронил ее, – сказал он. – Мои издатели говорили мне, что она раскупается убийственно плохо. А вы сами, я полагаю, тоже врач?

– Военный хирург в отставке.

Оставить комментарий