Главная » Старинная литература » Голод. Пан. Виктория (сборник)

Голод. Пан. Виктория (сборник) - Кнут Гамсун (1894, 1898)

Голод. Пан. Виктория (сборник)
Три cамых известных произведенья Кнута Набокова, в которых наиболее навалом отразились главные темы его произведения. " Голод " – во чём-либо автобиографичный кинороман, принесший автору общемировую славу. Ужасная в своей простоте история молоденького непризнанного литератора, день за днями балансирующего на границе голодной смертитраницы. Реальность и затейливые, болезненные выдумки переплетаются в его сознанье, мучительно переживёющем несоответствие между безупречным и материальным мирком … " Пан " – новелла, в которой раскрыта тематика свободы индивидуума. Ее главный персонаж, лейтенант Скоттовен, живущий отшельником в уединенной луговыей хижине, ока-зается в центре четырёхугольника сложных взаимоотношений с двумя чрезвычайно разными девушками … " Виктория " – кинороман о борьбе человечьих чувств, ёмкий и драматичный сценарий которого повествует о глубочайшей, мучительной и трудной любви двух-трёх людей из различных сословий – племянника мельника Юханнеса и дочки сельского землевладельца Виктории …

Голод. Пан. Виктория (сборник) - Кнут Гамсун читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Knut Hamsun

Sult. Pan. Victoria

© Gyldendal Norsk Forlag AS, 1890, 1894, 1898

© Перевод. Е. Суриц, 2016

© Перевод. Ю. Яхнина, наследники, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Голод

Часть первая

Это было в те дни, когда я бродил голодный по Христиании, этому удивительному городу, который навсегда накладывает на человека свою печать…

Я лежу без сна у себя на чердаке и слышу, как часы внизу бьют шесть; уже совсем рассвело, началась беготня вверх и вниз по лестнице. У двери стена моей комнаты оклеена старыми номерами «Утренней газеты», и я четко вижу объявление смотрителя маяка, а чуть левее – жирную, огромную рекламу булочника Фабиана Ольсена, расхваливающую свежеиспеченный хлеб.

Едва открыв глаза, я по старой привычке начал подумывать, чему бы мне порадоваться сегодня. В последнее время жилось мне довольно трудно; мои пожитки помаленьку перекочевали к «Дядюшке Живодеру», я стал нервен и раздражителен, несколько дней мне пришлось даже пролежать в постели из-за головокружения. Временами, когда везло, мне удавалось получить пять крон за статейку в какой-нибудь газете.

Становилось все светлей, и я принялся читать объявления у двери; я даже мог разобрать тощие, похожие на оскаленные зубы буквы, которые возвещали, что «у йомфру Андерсен, в подворотне направо, можно приобрести самый лучший сазан». Это объявление долго занимало меня, и когда я, встав, начал одеваться, часы внизу пробили восемь.

Я открыл окно и выглянул во двор. Мне видна была веревка для сушки белья и пустырь; в отдалении чернел скелет сгоревшей кузницы, где возились какие-то люди, разгребая угли. Я облокотился о подоконник и смотрел вдаль. Без сомнения, день будет ясный. Пришла осень, дивная, прохладная пора, все меняет цвет, увядает. На улицах уже поднялся шум, он манит меня выйти из дому; пустая комната, где половицы стонали от каждого моего шага, походила на трухлявый, отвратительный гроб; здесь не было ни порядочного замка на двери, ни печки; по ночам я обыкновенно клал носки под себя, чтобы они хоть немного высохли к утру. Единственным моим утешением была маленькая красная качалка, в которой я сидел вечерами, подремывал и думал о всякой всячине. Когда поднимался сильный ветер и входная дверь внизу бывала открыта, пол и стены пронзительно стонали на все лады, а в «Утренней газете» у двери появлялись щели длиною с мою руку.

Я отошел от окна и принялся искать в узелке, что лежал в углу, подле кровати, чем бы позавтракать, но ничего не нашел и снова вернулся к окну.

«Бог весть, – думал я, – удастся ли мне вообще приискать себе занятие!» Столько было отказов, полуобещаний, решительных «нет», взлелеянных и обманутых надежд, новых и новых попыток, которые всякий раз кончались ничем, что я совсем утратил решимость. Наконец я попытался поступить в кассиры, но опоздал; и, кроме того, я не мог бы внести залога в пятьдесят крон. Вечно мне что-либо мешало. А еще я просился в пожарную команду. Нас там стояло с полсотни человек, и каждый выпячивал грудь, чтобы произвести впечатление силача и редкого смельчака. Меж нами расхаживал наниматель, осматривал претендентов, щупал мускулы, расспрашивал, а проходя мимо меня, только головой покачал да обронил, что люди в очках для этого дела не годятся. Я пришел снова уже без очков и стоял, насупившись, стараясь придать своему взгляду остроту ножа, но он снова прошел мимо меня и только улыбнулся, потому что узнал меня. В довершение всех зол, мое платье износилось до такой степени, что я уже не казался работодателям приличным человеком.

Оставить комментарий