Главная » Проза » Последний из Саларов

Последний из Саларов - Мохаммад-Казем Мазинани (2016)

Последний из Саларов
Любовь передового иранского писателя Мохаммада-Казема Мазинани «Последний из Саларов» изображает масштабную, яркую и колоритную картину мира, канувшего в прошедшее, на случае 1-го рода, переплетенного всеми корнями с ситуацией собственной государства, неотделимого от ее минувшего, истинного и грядущего. Каджары уступили престол самопровозглашенным шахам Пехлеви, коих, в собственную очередь, смел буря Исламской революции. И вот ныне конечный потомок авторитетного семейства припоминает личную жизнь и то, что происходило ещё до его рождения, те действия, которые он знал только по рассказам прадеда…
Для широкого круга читателей. «Никто не знал, откуда принялась Полосатка. Когда-то летом, ровно в 5 вечера, кошка принципиально села напрямик на лоджии напротив ключевых покоев, уставилась на накрытый для курения опиума питание шазде. И взор ее был настолько обжигающе назойлив, собственно что ветхий князь внезапно получился из себя и, посмотрев на кошку настолько же жарко, заявил Мирзе-хану...»

Последний из Саларов - Мохаммад-Казем Мазинани читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Издание подготовлено при поддержке Фонда исследований исламской культуры

©Фонд исследований исламской культуры, 2016

©ООО «Садра», 2016

* * *

Ты входишь в диагностический центр, и в нос ударяет странный запах: воняет болезнями и бедой. Девочка за стойкой сквозь голубые линзы смотрит на тебя фальшивым взглядом, а ее манера жевать резинку выражает насмешку над человечеством.

Как овца, не желающая идти на бойню, ты остановился перед ней и поздоровался. Но ответного приветствия не услышал. Потом всё же фиалковая расселина рта раскрылась, и из-за зубов, скованных ортодонтической проволокой, зазвучал голос.

– Слушаю вас.

Ты протягиваешь ей лист заказа, и она, раздраженно взглянув на него, отвечает:

– Анализ не готов. Ждите.

И ноготок с черным лаком, украшенным звездочками, указывает в холл.

– Присядьте. Я вас вызову.

Только теперь, оглянувшись, ты видишь остальных. На пластмассовых стульях сидят мужчины и женщины, с лицами бесцветными, быть может, от люминесцентных ламп, и ждут важнейшего ответа в своей жизни; в нем будет коротко, ясно и по существу подытожена тайна их судьбы.

И вот ты садишься на такой же стул и бездумно смотришь на молодые энергичные стенные часы, стрелка которых движется вперед скачками, и вскоре и твою судьбу эти часы откроют, подведут итог семидесятилетних ударов твоего сердца, никогда не желавшего биться по чужой воле; твоих печенок, более озабоченных общественной чистотой, чем собственным благополучием; твоих кишок, что ради поддержания пламени жизни трудились в неизбывном мраке, сжимаясь на манер червей; твоего желудка, чью работу нельзя свести к выделению ферментов и растворению питательных веществ: порой и желудок становился твоим оружием. Но сейчас твои изношенные органы трудятся через силу и словно ждут сигнала для того, чтобы тебе отомстить: ведь все тела рано или поздно предают своих хозяев.

Люди встают по одному, получают ответы и исчезают в темноте лестничной клетки. А ты всё ждешь; точно так же, как ждал, по сути дела, всю жизнь. Не результатов анализа мочи, кала или крови; то было другое, но всё равно – ожидание, постоянное и повсеместное. Под окнами ты караулил появление полицейских и на улицах долго ждал, чтобы убедиться: с товарищами – порядок; и в суде: пока судья огласит приговор; за тюремной решеткой ты ждал освобождения; а в детстве ты ждал, что ответит твой прадед, шазде[1], на твой вопрос:

– Ваше высочество, зачем Полосатка на меня уставилась?

Никто не знал, откуда взялась Полосатка. Однажды летом, ровно в пять вечера, кошка важно уселась прямо на террасе против главных покоев, уставилась на накрытый для курения опиума стол шазде. И взгляд ее был столь обжигающе навязчив, что старый князь вдруг вышел из себя и, взглянув на кошку столь же горячо, сказал Мирзе-хану:

– Эта сукина дочь так смотрит, будто весть плохую принесла.

Мирза-хан кивнул и трубку для курения опиума поднял так бережно, словно это был грудной младенец; и положил ее на мангал, причем хорошо был виден украшающий чашечку трубки портрет «киблы мира»[2]: вероломные усы и скорбный взгляд.

А Полосатка продолжала разглядывать вход в главные покои особняка. Тогда шазде схватил с мангала раскаленные щипцы и покрутил ими в воздухе – животное не пошевелилось. Даже веки не дрогнули.

– Эй, Султан-Али, а ну-ка прогони эту бесстыжую тварь!

Султан-Али, с засученными рукавами, взошел на террасу и, как только увидел Полосатку, сердце его так и заныло. Кошачьи глаза, словно пламенеющие угли, обожгли болью его глаза. И он начал шептать молитву и осторожно говорить животному: «А ну, брысь!»

– Чего делаешь, дурень? С котами человечьим словом не говорят!

Оставить комментарий