Главная » Документальные » Первые леди Рима

Первые леди Рима - Фрейзенбрук Аннелиз

Первые леди Рима
Жены древнеримских царей, дочери, мамы, сестры – их имена, почти все из коих стали нарицательными, овеяны для нас легендами, временами изящными, иногда – скандальными, а иногда и элементарно страшащими. «Оказываясь у последней комнаты музейного круга, нас встречает Римский Зал Популярности – ряд голов без тел, изображения людей, прежде правивших Римом. Здесь представлено большое количество известных личностей, чьи мраморные лица просто увязать с отлично популярными историческими именами: молодой коротышка Нерон, худенький твердый Веспасиан, образованный бородатый Гордиан и узкий недовольный Коммод. А в задний ряд галереи сероватых голов прославленных патрициев втиснуто гладкое невыразительное личность дамы, которое видится между их немного неподходящим. Ее имя написано на табличке понизу: элементарно «Фаустина Младшая» – ни более ни меньше. Это аэрозольная, прозрачная личина лица, бледная и нечитаемая; волны ее расчесанных волос кропотливо уложены, впадины миндалевидных око слепо глядят на что-нибудь сзади нас.
Собственно что ведомо нам о том, кем прежде была данная дама, в случае если осуждать по этому белесому слепку? Ибо данный слепок – все, чем мы располагаем…»

Первые леди Рима - Фрейзенбрук Аннелиз читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Введение

Я, КЛАВДИЙ

Жена Цезаря должна быть выше подозрений.

Плутарх, «Жизнь Юлия Цезаря».

Миссис Ландингем, «Западная кулиса»[1]

Посетителям Музея классической археологии Кембриджского университета вполне простительно ощущение, что они забрели в уединенное частное владение коллекционера произведений искусства. Пройдите вдоль этой длинной гулкой галереи с ее высокой обрешеченной стеклянной крышей, сквозь шелест, производимый щеточками и грифелями художников, делающих наброски, — и вы окажетесь во власти более четырехсот самых точных и мгновенно узнаваемых образов классического мира. Тут расположены фризы и фронтоны, снятые с Парфенона лордом Элджином; тут и Аполлон Бельведерский, которому когда-то поклонялись как самой прекрасной из сохранившихся статуй античности; тут и душераздирающая статуя из Ватикана, изображающая трагедию Лаокоона и его сыновей, которых две огромные змеи тащат в подводную могилу перед стенами осажденной Трои.

Когда мы подходим к последнему помещению музейного круга, нас встречает Римский Зал Славы — ряд голов без тел, изображения людей, некогда правивших Римом. Тут представлено множество знаменитых личностей, чьи мраморные лица легко увязать с хорошо известными историческими именами: юный коротышка Нерон, худой уверенный Веспасиан, интеллигентный бородатый Гордиан и ограниченный недовольный Коммод. А в задний ряд галереи серых голов прославленных патрициев втиснуто гладкое бледное лицо женщины, которое кажется среди них слегка неуместным. Ее имя напечатано на табличке внизу: просто «Фаустина Младшая» — ни больше ни меньше. Это аэрозольная, бесцветная маска лица, невыразительная и нечитаемая; волны ее расчесанных волос тщательно уложены, впадины миндалевидных глаз слепо смотрят на что-то позади нас.[2]

Что известно нам о том, кем некогда была эта женщина, если судить по данному белесому слепку? Ибо этот слепок — все, чем мы располагаем; и не только потому, что сам портрет — предмет неодушевленный, но еще и потому, что, как и большинство других экспонатов данного музея, ее голова — лишь копия, гипсовая реконструкция, повторившая оригинал более века назад, в ту пору, когда коллекции слепков с античных оригиналов, как и изучение классического искусства, вошли в моду. В силу неотчетливой идентификации большинства лиц Древнего мира не существует даже никакой уверенности, что это в самом деле Фаустина Младшая, и имя ее вряд ли часто пробуждает искорку узнавания — хотя на деле она была женой глубоко чтимого шестнадцатого императора Рима Марка Аврелия. Как можем мы представить по этой плохонькой гипсовой скорлупке жизнь женщины, смотревшей на империю через плечо своего супруга, тем более что о ее жизни сохранилось не так уж много свидетельств?

Соблазн сыграть в Пигмалиона, дабы в соответствии со своей фантазией оживить Фаустину и других великих женщин имперского Рима, невероятно велик — это проделано огромным количеством художников и писателей. Вероятно, огромное влияние современных портретов в том, что они созданы британским писателем Робертом Грейвзом, который в августе 1933 года, живя в добровольной ссылке в сонной деревушке Дея на Майорке, отправил лондонским издателям свою последнюю рукопись, не особо надеясь, что та поможет ему погасить 4000 фунтов долга за дом. Книга называлась «Я, Клавдий» и повествовала о первой династии Римской империи с точки зрения давшего ей свое имя заикающегося рассказчика — Клавдия, четвертого римского императора.

Оставить комментарий