Главная » Наука, Образование » Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации

Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации - Пол Кривачек (2012)

Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации
  • Год:
    2012
  • Название:
    Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации
  • Автор:
  • Жанр:
  • Оригинал:
    Английский
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    Виктор Рыжик
  • Издательство:
    Мосты культуры
  • Страниц:
    22
  • ISBN:
    978-5-93273-326-8
  • Рейтинг:
    0 (0 голос)
  • Ваша оценка:
Идишская культура скрылась с земли, где она появилась, ее настоящая ситуация была практически позабыта. Но она оставила неизгладимый отпечаток, и не лишь только в Восточной Европе. Незадолго до ее конца глобальная эмиграция евреев в USA в конце 19 - начале 20 века перенесла еврейские верующие представления, значения и обыкновения на иную сторону Атлантики, где адепты идишской цивилизации сквозь кинематограф, музыку, литературу и изобразительное искусство, не говоря уже о торговле и индустрии, занесли личный лепта в то, собственно что мы именуем южноамериканским образом жизни, и, этим образом, в нашу эру глобализации, в тип жизни всего мира. «Без сомнения, шлепперы гласили на идише, дабы неевреи не имели возможность их взять в толк. Но для нас, мальчишек, это имело другое смысл. В случае если бы нас узнавали по-английски, мы имели возможность бы поведать о наказании, которое дожидается пропустивших утренний задание, о бытовом задании по французскому, которое надобно было окончить перед грядущим уроком, об утренней тренировке по регби, упустить которую значило получить больной пинок в задница садистским сапожком тренера. Но на идише… Нельзя было бы в том числе и начать беседа о этих вещах...»

Идишская цивилизация: становление и упадок забытой нации - Пол Кривачек читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Введение

Пасха 1990 года. Окраина деревни на юге Польши, на полпути между Краковом и Кельце. Католичка Агнешка, молодая мать, сидя за пластиковым столом на обветшавшей кухне, осторожно вырезает из израильской детской книжки тексты на иврите. Рядом с растущей стопкой бумажек лежит груда деревянных голов, рук, ног и длинных плоских туловищ. Окрасив все, кроме лиц, черной краской, а бороды – серой, она соединяет детали, приклеивает к ним кусочки искусственного меха, а к рукам – ивритские тексты. Собранные фигурки величиной в фут она расставляет перед собой на полке, и хасидская конгрегация постепенно растет. Куклы в отороченных мехом кафтанах и в собольих шапках устанавливаются на пружинах. Легкий удар по полке – и они начинают раскачиваться взад и вперед, как растревоженные дети; это движение, называемое на идише шокельн, в точности повторяет движения восточноевропейских евреев во время молитвы.

Такая кукла, подаренная на Пасху, приносит удачу, и у Агнешки всегда много покупателей. В прежние времена, рассказывает она мне, дети бегали за возвращавшимися из синагоги хасидами, чтобы прикоснуться к ним – на счастье. Теперь, думаю я, единственная растущая еврейская община во всей Польше сделана из дерева.

Агнешке едва ли более тридцати пяти лет, она родилась не раньше середины 1950-х годов. Я спрашиваю, видела ли она когда-нибудь ортодоксального еврея вживую. Мой вопрос показался ей глупым. «Это наша традиция, часть польской культуры на протяжении столетий», – говорит Агнешка.

Осень 2001 года. По дороге в краковский аэропорт я выглядываю из окна такси на рыночной площади и вижу стоящий на высоком пьедестале памятник польскому поэту Адаму Мицкевичу. В его великой поэме «Пан Тадеуш» представлено двойственное отношение к евреям, но один из наиболее значительных образов поэмы – патриот Польши еврей Янкель. «Израилю, нашему старшему брату, – писал Мицкевич, – честь, братское отношение и помощь в стремлении к его вечным и временным целям. Равные права во всем!» Я спросил таксиста, что думают сегодня поляки о полном исчезновении еврейской общины, сыгравшей важную роль в их истории. «Вы должны понять, – ответил он, – что прежняя Польша ушла навеки. После 1945 года мы должны были начать все сначала. И мы должны были сделать так еще раз, когда ушли русские. Сегодня мы, поляки, – другой народ. Даже наши границы совсем иные. Конечно, мы унаследовали какие-то воспоминания и некоторые традиции прошлого, но мы чувствуем, что в действительности все это не наше. В далеком будущем мы будем рассказывать истории о давних временах, когда среди нас жили евреи. Но это будет похоже на сказки, которые другие народы рассказывают детям о людоедах, великанах и феях».

Весна 2002 года. Белорусский поселок Раков под Минском. Деревенская учительница в бесформенном синем платье, открыв стеклянную витрину, вытаскивает потрепанный журнал, сдувает с него пыль, и мы оказываемся в 1902 году. Страницы расчерчены на две половины: одна для имени, другая для годовых оценок по каждому предмету в отдельных колонках. Мендель и Славик отличились по арифметике. Эстер не мешало бы подтянуть географию. Люба, Пешке и Вова получили отличные оценки по письму. Аврум, Мойше, Янкель и Зяма – первые ученики в классе. Около половины имен нет в колонке, отведенной для Закона Божьего. Все это еврейские дети.

Было излишним спрашивать, что стало с большинством из них. Учительница уже сводила меня к покрашенному синей краской памятнику, установленному на том месте, где гитлеровская зондеркоманда сожгла дотла раковскую синагогу вместе со всей общиной. Я спрашиваю, когда евреи поселились здесь, что их привело сюда и как они жили. Учительница разводит руками в искреннем недоумении: «Я не знаю. По правде, мне очень жаль. Но, понимаете, это не относится к истории Белоруссии».

Оставить комментарий