Дикие пальмы - Уильям Фолкнер (1939)

Дикие пальмы
  • Год:
    1939
  • Название:
    Дикие пальмы
  • Автор:
  • Жанр:
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    Григорий Крылов
  • Издательство:
    АСТ
  • Страниц:
    162
  • ISBN:
    978-5-17-099171-6
  • Рейтинг:
    0 (0 голос)
  • Ваша оценка:
Собственно что это участь для мужика и дамы, которые из-за любви сожгли за собой все мосты и, увы, начали воспринимать, собственно что любой денек общей жизни непреклонно приближает их к катастрофической развязке?
Собственно что это участь для каторжника, которого высвободило из кандалов разрушительное потоп и который с настойчивостью безумца преодолевает преграду за преградой, дабы возвратиться в цепи?
Собственно что это судьба? Участь в непредотвратимом смысле Рока, определяющего действия людской жизни с невозвратностью библейских текстов «мене, текел, фарис»? «Время перевалило за полночь, но и не довольно давным-давно. Он испытывал это не по ветру, не по вкусу, запаху и осязанию ветра в том числе и тут за замкнутыми и закрытыми дверьми и ставнями. Вследствие того собственно что он появился на данном побережье, но и не в данном, а в ином жилище, расположенном в мегаполисе, и прожил здесь всю жизнь, охватывая 4 года в мед институте института штата и 2 года, которые он проработал врачом-практикантом в Новеньком Орлеане, где отчаянно грустил по жилищу (он и в юности был толст, и руки у него были толстые, мягонькие, женственные; ему вообщем не руководствовалось делаться доктором, в том числе...»

Дикие пальмы - Уильям Фолкнер читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

William FAULKNER Тhе wild palms

ДИКИЕ ПАЛЬМЫ

Стук в дверь, робкий и в то же время настойчивый, повторился, и, пока доктор спускался по лестнице, луч фонарика пронизывал перед ним погруженный в темноту колодец лестницы и уходил дальше – в погруженный в темноту короб гостиной, куда вела лестница. Дом, хотя и двухэтажный, был прибрежным коттеджем и освещался керосиновыми лампами или одной лампой, которую его жена после ужина брала наверх. И доктор носил не пижаму, а ночную рубашку, что делал по той же причине, по которой курил трубку, к которой он так и не смог привыкнуть, и знал, что никогда не сможет привыкнуть, перемежая ее с редкими сигарами, которые его пациенты дарили ему между воскресеньями, по которым он выкуривал три сигары, которые, считал, может позволить себе, хотя при этом владел и этим, и соседним коттеджем, и еще одним – с электричеством и оштукатуренными стенами– в поселке в четырех милях отсюда. Потому что сейчас ему было сорок восемь, а когда его отец говорил ему (а он – верил этому), что сигареты и пижамы– для женщин и пижонов, ему было шестнадцать, и восемнадцать, и двадцать.

Время перевалило за полночь, хотя и не очень давно. Он чувствовал это не по ветру, не по вкусу, запаху и осязанию ветра даже здесь за закрытыми и замкнутыми дверями и ставнями. Потому что он родился на этом побережье, хотя и не в этом, а в другом доме, расположенном в городе, и прожил тут всю жизнь, включая четыре года в медицинском колледже университета штата и два года, которые он проработал врачом-практикантом в Новом Орлеане, где отчаянно тосковал по дому (он и в молодости был толст, и руки у него были толстые, мягкие, женственные; ему вообще не следовало становиться врачом, даже после шести лет более или менее столичной жизни он с провинциальным и замкнутым изумлением поглядывал на своих сокурсников и товарищей: эти поджарые молодые люди щеголяли в своих университетских пиджаках, на которых с жестоким и самоуверенным – для него – бахвальством, словно украшение или цветочек в петлице, носили бесчисленные и безликие фотографии молоденьких сиделок). Он окончил университет с отметками ближе к последним выпускникам, чем к первым, хотя и не среди последних, и не среди первых, и вернулся домой, и не прошло и года, как он женился на девушке, которую выбрал для него отец, и не прошло и четырех лет, как стал владельцем дома, который построил его отец, и унаследовал врачебную практику, которую создал его отец, ничего не потеряв от нее и ничего к ней не прибавив, и не прошло и десяти лет, как он стал владельцем не только дома на берегу, где в бездетной тишине проводили они с женой летнее время, но еще и соседнего, который он сдавал на лето семьям или компаниям, приезжавшим на уик-энд, или рыболовам. В день свадьбы они с женой уехали в Новый Орлеан и провели два дня в номере отеля, но медового месяца у них так и не было. И хотя вот уже двадцать три года они спали в одной постели, детей у них так и не было.

Оставить комментарий