Главная » Справочная литература » Дочки-матери. 3-й лишний?

Дочки-матери. 3-й лишний? - Каролин Эльячефф, Натали Эйниш (2002)

Дочки-матери. 3-й лишний?
Фундаментальный труд знаменитых французских психотерапевтов К. Эльячефф и Н. Эйниш всесторонне озаряет извечные проблемии семейных взаимоотношений и в первую шеренгу – все аспекты и специфики взаимоотношений родительницы с дочерьми, сопоставляя их на примерах традиционной и современной словесности (произведений О. Пруста, Г. Флобера, Г. де Бальзака, Л. Толстого, В. Бунина, А. Моруа, Ф. Саган и больших др.), а также таких знаменитых кинофильмов, как " Самая симпатичная ", " Осенняя симфония ", " Пианино ", " Тайны и полуправда ", " Острые каблучки ", " Пианистка " и др. Переиздание адресовано не только психологам и психотерапевтам, но и специалистам в сфере литературы, драмтеатра и кино, а также любому телезрителю, которого интересуют физиология и культура человечьих отношений. Многие мужики, возможно, будут чрезвычайно удивлены, узнаетбыв, что женщины в большенстве своем предпочитают обговаривать между собой совсем не диаметральный пол, а собственых матерей. Множество секретиков, поведанных на ухо друг дружке девочками, отроковицами, юнными и взрослыми девушками, мамами и бабулями вьется вокруг происшествий из жизни и высказываний их матерей. Это многофункциональный повод и извечная тема больших женских диалогов.

Дочки-матери. 3-й лишний? - Каролин Эльячефф, Натали Эйниш читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

© Albin Michel, 2002

© Наталья Попова, «Кстати», 2006

© «Институт Общегуманитарных Исследований», 2016

* * *

Предисловие

Многие мужчины, возможно, будут весьма удивлены, узнав, что женщины в большинстве своем предпочитают обсуждать между собой совсем не противоположный пол, а собственных матерей. Множество секретов, поведанных на ушко друг другу девочками, отроковицами, юными и взрослыми женщинами, мамами и бабушками вьется вокруг событий из жизни и высказываний их матерей. Это универсальный повод и вечная тема многих женских разговоров. Конечно, не каждая женщина становится матерью, и не все матери производят на свет дочерей; но у любой женщины есть или была мать, а иногда даже несколько «мамочек» (которые, кстати, могут быть и мужчинами, так как эти отношения в большей степени обозначены функцией, а не местом в генеалогической паре).

Разбираться в отношениях «мать-дочь» – такой случай выпадает на долю всех женщин в тот или иной период их жизни, а, может быть, и на протяжении всей жизни. То же самое, хотят они этого или нет, в равной степени относится и к мужчинам, которые иногда активно участвуют, иногда наблюдают со стороны, а зачастую всего лишь телесно присутствуют в этих отношениях. Хотя на самом деле (или только по их собственному мнению) они не претендуют на материнскую позицию в визави (парных) – взаимоотношениях со своей женой или дочерью.

Наше исследование теоретически основано на двух различных дисциплинах: на социологии и на психоанализе, хотя и направлено на общий объект – это дочери, у которых есть мать, то есть они не сироты; и матери, у которых именно дочери, а не дети вообще. Иначе говоря, нас интересуют материнско-дочерние отношения. Исследуя их, мы применяем единое толкование, а именно: две вышеупомянутые науки и наш личный и профессиональный опыт во взаимном обогащении. Всё то, что может породить противоречия между ними, мы оставляем вне поля нашего внимания.

Новое пространство – новые средства освоения: вместо реально существующих людей и клинических случаев из нашей практики[1], – мы исследуем вымышленных персонажей, литературных и кинематографических. Пусть художественный вымысел не воспроизводит реальный опыт буквально, но, воплощенный в стилизованной, драматизированной или очищенной от всего лишнего, рафинированной форме, он вполне позволяет очертить «общее воображаемое». Как только художественное произведение было опубликовано, поставлено на сцене, распространено, прочитано, прокомментировано, оно начинает участвовать в образовании коллективного представления и перестает существовать как исключительно индивидуальный или условный опыт.

Использовать на практике художественные произведения как методический источник материалов для анализа означает то же самое, что применить психологический опросник для социологических или антропологических исследований.

Какой бы ни была степень литературной переработки, художественное творчество – это нечто большее, чем просто рассказ об индивидуально пережитом, так как оно допускает обобщение и проецирование и дарит человеку уникальную возможность приобщиться к описанным чувствам и событиям. Осознать и принять, что кому-то другому удалось с помощью словесных или зрительных образов выразить то, что казалось неопределенным, непонятным и даже не познаваемым, – значит ощутить связь с этим «другим». В одном случае – это возможность разделить бремя неудачно сложившихся отношений, которые заставляют человека почувствовать себя в изоляции от окружающих, в другом, – возможность соприкоснуться с опытом многих людей, даже с коллективным опытом.

Это происходит благодаря эмпатии[2], с которой человек воспринимает художественное произведение, и рационализации[3], которую обеспечивает теория, причем, они взаимно подпитывают и обогащают друг друга.

Оставить комментарий