Главная » Проза » Прошедший многократный раз

Прошедший многократный раз - Геркус Кунчюс (2008)

Прошедший многократный раз
  • Год:
    2008
  • Название:
    Прошедший многократный раз
  • Автор:
  • Жанр:
  • Оригинал:
    Литовский
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    Евгений Глухарев
  • Издательство:
    Новое издательство
  • Страниц:
    26
  • ISBN:
    5-98379-067-6
  • Рейтинг:
    0 (0 голос)
  • Ваша оценка:
Герой романа 1-гоодного из популярнейших писателей модернизированной Литвы Геркуса Кунчюса – томящийся в Париже литовский интеллектуал богемного толка, чьи исследования, размышления и комменты по предлогу французской главного города и её обитателей и оформляют оглавление книжки. Париж в описании создателя в начале вызывает удивление, которое перебегает в ухмылку, а вслед за тем меняется безудержным хохотом. Любовь Кунчюса – это аутентичный фейерверк драматичности, сарказма, гротеска. Его читаешь, не отрываясь, наслаждаясь языком и манерой создателя, который, искусно демонстрируя смешную сторону множества обычных явлений, ценностей и установок, может помочь нам. расставаться и с нашими дефектами, и с нашим предыдущим. Во всяком случае, с что в данном минувшем, с чем стоит расстаться. « Существую тут уже луна, но все не могу свыкнуться к смраду. Большое количество к чему не могу свыкнуться. Не могу свыкнуться к постельному белью, которое Даниэль прикупил нарочно для меня. Оно по-весеннему зеленоватое, впрочем куплено в арабском квартале, в следствие этого красится. Днем возникаю целый зеленоватый. Приходится мыться и добродушных тридцать минут стирать с себя впитавшиеся в труп краски. Это неприятно, но с любым днем гляжу на кровать, с которой возникаю, все спокойнее.»

Прошедший многократный раз - Геркус Кунчюс читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Улица, на которой я живу, жутко воняет, словно мир умер неделю назад, и теперь клетки моего мозга разлагает, расползаясь по ним, парализующий смрад. Приятель, приютивший меня в своей квартире, все время пытается убедить меня в том, что я заблуждаюсь. Я его понимаю – неудобно передо мной из-за этой вони. Делает вид, что ее не чувствует, но не тут-то было. Мне не нужно блуждать по закоулкам, чтобы понять, откуда распространяется это апокалиптическое зловоние, так как окно квартиры выходит прямо на рыбоперерабатывающий комбинат. Даниэль делает вид, что ничего не понимает, а когда его спрашиваешь, заявляет, что мне надо сходить к врачу проверить обонятельные рецепторы. Отношусь к его предложению снисходительно, но от этого не легче – все равно воняет. Ничего не думаю, а только нюхаю, нюхаю и впитываю в себя смрад, смешанный с пылью и аномальной жарой – 38 градусов по Цельсию. Пытаюсь прижаться к стене, однако она как печка. Открываю окно – еще хуже. Закуриваю, но ощущение такое, как будто свернул сигарету из фекалий. Спасения нет. Вспоминаю написанное Зюскиндом: «В городах того времени стояла вонь, почти невообразимая для нас, современных людей». Наивный автор. Он не жил на улице Кастаньяри, наверное, даже не знает, что такая есть в Париже. Воняет. Невыносимая вонь, и ничто не напоминает Парижа, виденного в рекламных буклетах.

Живу здесь уже месяц, но все не могу привыкнуть к смраду. Много к чему не могу привыкнуть. Не могу привыкнуть к постельному белью, которое Даниэль купил специально для меня. Оно по-весеннему зеленое, однако куплено в арабском квартале, поэтому красится. Утром встаю весь зеленый. Приходится умываться и добрых полчаса стирать с себя впитавшиеся в тело краски. Это неприятно, хотя с каждым утром смотрю на постель, с которой встаю, все спокойнее.

Даниэль раньше поднимался в шесть утра, но с моим приездом его распорядок дня несколько сдвинулся. Говоря «несколько», я имею в виду, что он полностью изменился. Я так утомляю его дневными и ночными монологами, что теперь этот бедняга не то чтобы встает в полдень, но, во всяком случае, давно забыл про зарядку и утренние марафоны в парках. Мне его даже немного жалко, потому что спит он как убитый, хотя в письмах жаловался на бессонницу, вспышки кошмаров в подсознании и еще черт знает на что. С другой стороны, его предупреждали. Я давно сказал, что мое пребывание для него может стать монументально дискомфортным. Пока что он меня терпит, а когда я спрашиваю, не утомляю ли его, тактично отвечает, что все хорошо, ему приятно со мной общаться. Не знаю, сколько это еще будет продолжаться, но пока продолжается.

Сплю я на его двуспальной кровати, на которой он, как сам рассказывал, когда-то развлекался с одной австриячкой, оставившей его после того, как с ним на море случился инфаркт. Даниэль уверяет, что это он ее бросил, однако я не верю: зачем австриячке нужен француз, да еще перенесший инфаркт? Словом, она убралась обратно в Вену. Это было пару лет назад. Даниэль довольно стоически перенес эту утрату. Теперь он, по собственному утверждению, находит отдохновение не в любовных утехах, а в лингвистических занятиях. Я с большим недоверием отношусь к этому его выбору, однако не возражаю, хотя для меня и странно, как можно два года выдержать без женщины. Но это его дело. Уступил он мне, значит, свою двуспальную кровать, а сам спит на полу. Каждый вечер, то есть под утро, когда мы уже заканчиваем дискуссию об Умберто Эко, он снимает со шкафа в коридоре чемодан с засунутыми туда постельными принадлежностями не зеленого цвета. Это продолжается месяц. Каждый раз, когда он снимает этот чемодан, я осведомляюсь: «Куда-нибудь уезжаешь, Даниэль?» Он отвечает, что никуда не уезжает, однако чувствуется, что такие подкалывания ему не очень по душе. И тем не менее я каждый раз спрашиваю. Не знаю, ему, может, надоело, а мне приятно, как эликсир перед сном.

Оставить комментарий