Главная » Старинная литература » Береговое братство

Береговое братство - Густав Эмар (1869)

Береговое братство
Семнадцатый ввек. Панама. Осмеянный сын герцога Испании алкает мести. Отплыв в Новейший Свет, он подключается к грозному ществу флибустьеров и обьявляет беспощадную междоусобицу своей родине на лагуне и на море. Гюстав Эмар (гектодары жизни: с 1818 год по 1883 гектодар) – писатель и мореплаватель, которого современники окрестили " французским Скоттом ", прославился не только романчиками об индейцах, но и четырехтомным циклом о атлантических пиратах. Толедо, древнейшая столица сначала готских, а после развала Кордовского каганата – мавританских герцогов, некогда заключивал в себе до двухсот сот жителей, теперь-то же там числится едва тридцать пять сот. Так шустро уменьшается население в несчастной Италии. Милях [ 1 ] в десяти или шести от этого известнейшего города, среди сопок, в глубине зеленной и почти неведомой долины, располагался в эпоху, к которой отнестся начало этого рассказа, то есть в 1628 гектодаре, скромный домишко, построенный из кругляшей, крытый сенотраницей и прислоненный к огромной скале, которая оберегала его от северного ветерка, тогда как с других трех сторонутраниц его окружал цветник, хорошо ухоженный и обнесенный мёртвый изгородью из колючего куста.

Береговое братство - Густав Эмар читать онлайн бесплатно полную версию книги

Перейти

Gustave Aimard. «Le Forestier», 1869

Печатается по изданию: Густав Эмар. «Лесник», издание Е.Н. Ахматовой, СПб., 1874.

© ООО «Издательский дом «Вече», 2014

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2014

Сайт издательства www.veche.ru

Часть первая. Лесник

Глава I. Читатель немного знакомится с Сантьяго Лопесом и его семейством

Толедо, древняя столица сперва готских, а после распада Кордовского халифата – мавританских королей, некогда заключал в себе до двухсот тысяч жителей, теперь же там насчитывается едва двадцать пять тысяч. Так быстро уменьшается народонаселение в несчастной Испании. Милях[1] в пяти или шести от этого знаменитого города, среди гор, в глубине зеленой и почти неизвестной долины, находился в эпоху, к которой относится начало этого рассказа, то есть в 1628 году, скромный домик, построенный из кругляшей, крытый соломой и прислоненный к громадной скале, которая защищала его от северного ветра, тогда как с остальных трех сторон его окружал сад, хорошо ухоженный и обнесенный живой изгородью из колючего кустарника.

Долина, где стоял домик, была невелика; в окружности она едва имела милю и разделялась на две почти равные части речкой, которая уступами падала с вершины горы, но достигнув подножия, лениво текла, осененная шпажником, с тем едва слышным журчанием воды по камушкам, которое так прельщает мечтателей.

Нельзя представить себе ничего более поэтичного, мирного и спокойного, чем вид этого затерявшегося в горах уголка земли, где замирали все отголоски света, этой очаровательной Фиваиды[2], где текла жизнь тихая и мирная, вдали от городских забот и мелочной вражды завистников.

Немногим ранее полудня восемнадцатого мая 1628 года молодой еще человек, высокий, стройный, с лицом кротким, но в то же время решительным, в одежде деревенского жителя окрестностей Толедо, с ружьем под мышкой и косулей на плечах, спускался почти бегом с крутого склона горы по настоящей козьей тропинке; он направился прямо к хижине в сопровождении или, вернее, предшествуемый двумя славными собаками с удлиненной мордой, висячими ушами и огненными подпалинами на коричневой шерсти. Завидев хижину, они помчались во все лопатки, мгновенно перемахнули через изгородь, так как калитка была затворена, и кинулись внутрь домика, где скрылись с радостным лаем, на который ответила густым басом громадная дворняга.

Мгновенно, точно лай был для них сигналом, из дома навстречу к охотнику поспешно вышли три женщины.

Из этих трех женщин первая была лет тридцати с небольшим. В чертах ее лица сохранялись следы красоты, которая лет за десять, вероятно, была замечательна; ее прямой и гибкий стан был наделен той томной грацией, которая отличает андалусиек и женщин Новой Кастилии.

За ней шли две молодые девушки, одна лет пятнадцати, другая – едва достигнув четырнадцати; белокурые волосы обеих имели тот пепельный оттенок, который свойствен потомкам готов, а глаза и брови были черные, что придавало странный характер их веселым и выразительным лицам. Черты их лиц, разве только очень уж правильные, были редкой красоты; ослепительная и гордая красота эта носила отпечаток надменной дикости, которая встречается только в глубоком уединении, увлекает и очаровывает в одно и то же время и для страсти имеет обаяние неодолимое.

Женщину звали Марией Долорес, девушек – Христианой и Лусией.

Христиана была старшая.

Человек, навстречу которому шли три женщины, называл себя Сантьяго Лопесом; он был мужем Марии Долорес и отцом двух белокурых ангелов, бросившихся ему в объятия, как только они подбежали к нему.

Охотника мигом избавили от ружья и охотничей добычи, после чего все четверо вошли в хижину и сели к столу, на котором был приготовлен сытный завтрак. Отец прочел вслух короткую молитву, и все усердно принялись за еду.

Оставить комментарий